Испытание - Трой Деннинг

пытаясь задержать подкрепление, и залил ангар всполохами света. — Вытаскивай нас немедленно!

Вокруг них начали взлетать другие корабли. Лея отпустила дроссели и оторвала корабль от палубы, выстроившись в очередь за другим «Свифт-Люксом» и направляясь к выходу. R2-D2 пропищал что-то тревожное, и Лея, взглянув вниз, обнаружила, что огонёк системы связи мигает, требуя внимания.

— Если это ангарный диспетчер…

Прежде чем Лея успела сказать «не обращай внимания», из динамика кабины раздался гнусавый голос.

— Внимание всем кораблям: активируются дефлекторные щиты. Никакой опас…

Сообщение утонуло во взрыве помех, когда пушечные разряды с полудюжины кораблей сошлись над входом в ангар. Генераторы щита взорвались, разбрасывая потоки искр и расплавленного металла, а затем кто-то выстрелил снова — и по ошибке попал в генераторы барьерного поля. По крайней мере, Лея надеялась, что по ошибке.

Ангар внезапно наполнился летящими телами и кувыркающимся оборудованием, и Сила задрожала от холодного ужаса сотен умирающих существ.

Лея дала по газам и, пытаясь не обращать внимания на собственный шок, последовала за бурлившим кругом ионного выброса через ангарный вход в открытый космос. С помощью Силы она потянулась дальше в пространство… и не очень удивилась, почувствовав по правому борту знакомое присутствие Бена Скайуокера.

Лея притормозила, потом толкнула рычаги газа до упора, а затем увидела сдвоенные ионные хвосты трёх «Бес'улииков», резавшие чёрную пустоту впереди. Присутствие Бена становилось всё сильнее и острее. Она резко бросила штурвал вправо, развернув корабль к тонкому волокну плазмы, где он, как ей показалось, прятался. По её спине пробежала дрожь от ощущения опасности — мандалорские пилоты выстроились позади неё. «Свифт-Люкс» вздрогнул, когда Люк открыл огонь из лазерных пушек, и через мгновение огонь вражеской контратаки перегрузил их щиты. В кабине взорвались сигналы тревоги, сообщавшие о повреждениях, а корпус взвыл, когда пушечные разряды начали прожигать тонкую броню пинаса.

Затем R2-D2 выдал ещё один звуковой сигнал, и по каналу связи раздался знакомый голос Лэндо Калриссиана.

— Вниз, вниз, вниз! — прокричал он. — Мы вас прикрываем!

— Лэндо? — воскликнула Лея. — Что ты…

Слишком взволнованная, чтобы закончить, она просто толкнула штурвал вперёд, а затем ахнула, когда из плазмы всего лишь в сотне метров над её головой вынырнул «Тысячелетний сокол», полыхая пушками и изрыгая ударные ракеты. Она резко сбросила скорость, развернувшись, чтобы прикрыть корму своего спасителя, но к тому времени, как она закончила манёвр, «Бес'улиики» уже расцвели огненными шарами, а «Сокол» уже наполовину закончил победный круг.

Из динамика комма раздался голос Люка.

— Лэндо! — воскликнул он. — А ты действительно знаешь, как обставить выход.

Глава 17

Даже простая попытка придвинуть к себе чип-карты по бархатной столешнице вызвала у Хана вспышку боли, иглой пронзившую руку. Он говорил себе, что боль — ерунда, что его большой палец на самом деле не сломан, и все ногти по-прежнему на месте, что всё, что он чувствовал — это лишь возбуждённые нервы, результат инъекций и ударов током в ходе изощрённой работы DSD-1, пыточного дроида Крефов. Но тело его не слушалось. Руки Хана тряслись, лоб был мокрым от пота, дыхание стало учащённым и поверхностным — и это было большей проблемой, чем сама боль.

Хана теперь можно было прочитать.

Боль начала одолевать его, и по реакции новых игроков — по отведённому взгляду Охали Сорок и голодной улыбке Бардууна — он понял, что все это видели. Они думали, что с ним покончено, он готов сдаться. И, возможно, так и должно было быть. Он пытался посеять разногласия между Крефами с тех пор, как прибыл сюда, и всё, чего он добился — это заставил их проявить свои садистские наклонности. Более осторожный человек мог бы понять намёк и перестать нарываться.

Хорошо, что Хан никогда не был осторожным человеком. Потому что сейчас он играл не для себя. Лея и Люк всё ещё были где-то неподалёку, разыскивая его. Должны были… вместе с Лэндо и Омадом, а сейчас уже, возможно, даже с Джейной и целой толпой мастеров-джедаев. Он не мог отказаться от себя, не отказавшись от них. Так что ему приходилось продолжать давить, сосредоточивать внимание Крефов на себе, а не на своих потенциальных спасителях, потому что это был единственный способ защитить Лею и остальных.

Хан зажал карты между пульсировавшим болью большим и двумя другими ноющими пальцами, затем приподнял их и, посмотрев вниз, обнаружил, что новая чип-карта дала ему ровно ноль очков. В нуле очков не было ничего особенного, за исключением того, что его прозвали «абсолютным нулём», потому что это был худший результат, который игрок в сабакк мог набрать без того, чтобы «подорваться». Безопаснее всего в такой ситуации было бы сбросить карты и позволить всем думать, что они правильно считывают его реакции.

Но победить Крефов, играя безопасными комбинациями, не получится.

Хан кивнул и сказал:

— Я в игре.

Игрок слева от него, Охали Сорок, при помощи Силы приподняла свои чип-карты в воздух, а затем осторожно зажала их тремя пальцами. Два других пальца на этой руке оставались негнущимися и оттопыренными, что свидетельствовало о томительной боли, которую она чувствовала из-за предыдущих травм. Как и Хан, джедайка-дурос сидела без ограничительных ремней в модифицированном кресле для осмотра, одетая в свободный лабораторный халат и опутанная сетью электродов и зондовых игл, которые записывали её мозговые волны и физиологические реакции во время дикой игры с Крефами, ставкой в которой была боль.

Братья хотели, чтобы Хан поверил, будто она была рыцарем-искателем и случайно наткнулась на «Базу-Прайм», где была захвачена