Денис Ватутин - Легенда вулкана

Морды верблюдов торчали над стойлами, перемежаясь высившимися под потолок штабелями тюков и чемоданов. Они разволновались при появлении человека.

И вдруг раздалось знакомое потявкивание: через сетчатый барьер дугой выгнулась шея одного из дромадеров, который, покачивая головой, издавал громкие звуки.

Я остолбенел — это был… Чемба!

Сразу за ним белел шерстью дромадер-альбинос Ирины, который тоже почувствовал запах своей хозяйки…

Ирина отпрянула от моего плеча.

— Ах ты моя девочка… — сказала она, подбегая к своему верблюду.

Чемберлен шумно обнюхал мое плечо и потерся об него своей здоровенной щекой, а Ирина, проскользнув под его шеей, потрепала по загривку своего белошерстого верблюда.

— Наши здесь! — сказал я, перекрывая радостное тявканье дромадеров и стук колес.

— И Дарби, наверное, тоже! — ответила Ирина, почесывая за ухом альбиноса.

Я пригляделся и заметил в глубине стойла свой рюкзак.

Дромадеры не могли нарадоваться обретению своих хозяев, а мы с Ириной устроили короткое совещание, подкармливая наших любимцев кубиками концентратов.

В том, что мы встретились с группой, было все логично, учитывая, что Дарби ехал в сторону Горной-6. А железная дорога в Лихоторо была единственным вариантом скоростного передвижения, ибо, воспользуйся Дарби, как и мы, воздушным транспортом «Зеркала-9», его легко вычислили бы сразу — на Марсе редко летают — и уничтожили без колебаний, тогда как в нашем случае роль щита играла Ирина. Да и то моя попытка обогнать преследователей в надежде на шальной поезд — провалилась. Видно, что ранний приход поезда на «Восток» был тоже неслучаен…

Ирина забралась в стойло своего верблюда и вышла оттуда, пристегивая к ноге кобуру с бластером, который, как ни странно, не был похищен наемниками Дарби.

— Ну что? — Ирина посмотрела мне в глаза. — Пойдем дальше?

Я какое-то время молча глядел на нее, потом сказал:

— Мне очень стыдно, но я не очень рад воссоединению с любимой группой.

— Я тоже, — торопливо кивнула Ирина, и мы поцеловались прямо в этом зверинце, под одобрительное фырканье верблюдов и раскатистое похрюкивание свиноконей.

Затем мы несколько смущенно огляделись вокруг, словно проверяя — как отреагировали на наш поступок звери. Но они продолжали пожевывать, посапывать и покачиваться вместе с вагоном, переминаясь с ноги на ногу.

— Ладно, — сказал я наконец. — Я уж думаю, что здесь, при народном скоплении хмурых шахтеров и ретивых Машинистов, плохие парни постесняются устраивать кавардак, учитывая, что бронепоезд нас не взял, — может, они какое-то время нас еще поищут…

Ирина кивнула, и мы пошли дальше, а я пристегнул к комбезу свою портупею с пистолетом из своего рюкзака.

Пройдя еще вагон, мы увидели на двери межвагонного перехода надпись: «Путевой пищеблок — локомотивная бригада обслуживается вне очереди».

В следующем вагоне было сильно накурено, хотя под потолком над окнами и надрывалось несколько вентиляторов. Все было по правилам — восемь столов по четыре места, пепельницы, пластиковые цветочки и непонятного цвета салфетки, то ли вырезанные из брезента, то ли до такой степени застиранные.

За столами сидели люди, курили, пили, ели и разговаривали. На барной стойке надрывался музыкальный центр, тщетно пытающийся переорать какой-то безумной эстрадой и стук колес, и шум вентиляторов, и гомон голосов.

— Выпить не повредит, — сказал я вслух сам себе и направился к стойке, за которой было подозрительно пусто.

Мой взгляд прошелся поверх блеклых прокопченных голов сидящих в пищеблоке, и первое, во что он уперся, было единственное яркое пятно в этом пространстве. Это оказалась вязаная шапочка с торчащими из-под нее копнами пушистых черных туго переплетенных косичек. Владельца этого великолепия не спутаешь ни с кем — естественно, это был Азиз. И совершенно уже автоматически, ожидая увидеть то, что я увидел, мой взгляд уперся в сосредоточенное лицо полковника Роя, который смотрел в горсть игральных карт в своей руке, словно на план поля боя, рассчитывая тонкий стратегический ход!

Я покривил бы душой, если бы сказал, что ни капли не обрадовался этим лицам, даже разглядев хрупкую пани Дронову, заглядывающую в карты Азиза и что-то оживленно ему советующую.

Сердце мое слегка участило свой пульс, и я кивнул в их сторону Ирине, которая уже улыбалась.

Воспользовавшись всеобщей сосредоточенностью, я аккуратно подошел сзади и громко произнес над ухом Азиза:

— Билетики готовим! Контроль на линии!

Все вздрогнули и на секунду обомлели. А затем (я даже не ожидал) кинулись к нам обниматься, сделав нас на какое-то время центром внимания этого заведения.

— Странний! — восклицал Азиз. — Я зналь, что ти не бросищ своих туристов!

— Ирыся, матка бозка! — кричала Дронова с такой искренней радостью, что можно было со стороны подумать, будто она встретила свою сестру после многолетней разлуки.

Полковник даже смахнул слезу и чуть не раздавил мне руку своей лапищей, хлопая меня по спине так, что я всерьез стал опасаться за целостность легких.

— Как же я рад, — бормотал он, пряча глаза, — как же я… Живые, черти… живые! Ребята!

— А я и нэ сомнэвался, что Дэн викрутится и с адской скаваротки! — кивал Азиз, вынимая из-за уха свой нескончаемый косяк. — Это дэло надо обкурить нэмного!

На секунду я подумал, что весь рюкзак Азаза должен быть набит одной только коноплей, и эта мысль заставила меня рассмеяться, расслабленно и счастливо, будто я сдерживал в груди дыхание уже очень много времени. Даже язвительная Дронова прижалась к моему плечу в легком объятии.

Тут же началась суета, беспорядочные расспросы, обрывки фраз, восклицания.

Полковник откуда-то из глубин стойки вытащил полусонного бармена и заказал «море выпивки» (именно так он и выразился). Начались сбивчивые взаимодополняющие и эмоциональные повествования, которыми взахлеб делились наши туристы.

Дарби был настолько любезен, что оставил группе два вездехода, а на оставшемся со своими наемниками укатил куда-то в неизвестном направлении. Он посоветовал особо не болтать о происшедшем, но было видно, что это больше формальность, нежели реальная угроза.

Больше всего беспокоились о нашей судьбе и интересовались пропажей Лайлы. Я соврал, что понятия не имею, куда она делась, выдвинув предположение, что, скорее всего, она была заодно с заговорщиками. На это Дронова немедленно заявила, что теперь сразу понятно, кто убил итальянца, и дело можно считать закрытым. А вот она, Дронова, сразу не доверяла этой подозрительной порочной женщине. Мне пришлось согласиться с ее доводами, рассказав почти правду про встречу с «шакалами», про НИИ «Эол», в котором оказался подземный секретный аэродром, с которого мы с Ириной угнали вертолет.

Дронова, правда, удивилась, что я умею водить вертолеты, и мне пришлось упомянуть про Марселя, чтобы совсем уж не чувствовать себя отъявленным лжецом.

Пани Аида тараторила, как хороший пулемет, и уже рассказывала, как уговорила бригадира поезда, чтобы он позволил ей забраться в орудийную турель в конце их вагона, и она уже сделала серию потрясающих зарисовок марсианских пейзажей. Ее лицо было сильно загоревшим. Азизу с трудом удалось прервать ее словесный поток.

В общем, решено было сегодня же, ближе к утру, устроить грандиозную паровозную вечеринку в честь воссоединения Охотников с туристами. Йорген и Сибилла были в соседнем вагоне, также как и Крис Паттерсон, который последнее время стал хмур, необщителен и часто проводил время в молитвах. Аюми увлеклась местными сетевыми сводками, вначале надеясь обнаружить следы Ирины и меня, а затем целыми днями проводила время за КПК. Йорген с Сибиллой собирались ждать нас в Лихоторо около месяца, после чего намеревались подать запрос на Общий Розыск по местным Охотничьим кланам. Как сказал полковник — Йорген переживал сильнее всех, но старался делать вид, что судьба Странного и «этой дамочки» (как он выразился про Ирину) его совершенно не волнует, учитывая, во что мы втравили честного Охотника.

В общем, все было узнаваемо и естественно — Марс не сошел с орбиты, и никто особенно не сомневался, что я справлюсь с Дарби и его головорезами, как заправский герой боевика. Мне было слегка обидно, так как я в этом не был так уж уверен еще каких-то пару суток назад.

Тут ко мне подошел бармен и прокричал сквозь грохот колес, что меня ждет бригадир поезда в купе при пищеблоке.

— Зачем это ему пассажиры понадобились? — удивился я.

Тот лишь покачал головой и развел руками.

Я встал и направился за ним, успев услышать версию Азиза, который предположил, что бригадир поезда тоже сделал на меня крупную ставку.

Подойдя к купе за душной и чадящей кухонькой, на которой суетились двое чумазых поваров, я увидел рослого полного Машиниста в новеньком комбезе серо-голубого цвета с нашивками клана на рукавах, который открыл дверь, делая приглашающий жест.