Последний контакт 3 (СИ) - Евгений Юрьевич Ильичев

мощь? Все с тобой ясно. Ты всегда был перестраховщиком, Панкратов, поэтому в маршалы так и не выбился.

— Зато сохранил армию, — сухо ответил генерал. — И когда эти ублюдки нагрянут сюда, мне будет, чем их встретить.

Касаткин внезапно расхохотался. Смеялся он долго и настолько заразительно, что даже на лице Панкратова промелькнула улыбка. Отсмеявшись, адмирал вновь заговорил.

— Ну, Гриша, и насмешил же ты старика Касаткина. Если я потерплю фиаско, вас на Земле к прилету ваэрров уже не будет. Ни русских, ни китайцев, ни индусов — да никого больше не будет, ты это понимаешь? Или ты решил, что ваэрры завтра после обеда пожалуют? Мы понятия не имеем, где их родная планета. Сейчас к нам прилетел даже не их авангард — к нам прилетела их разведка. Существа, путешествующие меж звезд, увы, не мыслят нашими категориями времени, их наука давно обуздала это измерение. Неужели ты так и не осознал, что эти твари замышляют?

— Извести нас, как тараканов, изничтожить, причем нашими же руками, — спокойно ответил Панкратов, пристально глядя в цифровые глаза Касаткина. Сейчас они, голограмма Касаткина и сам Панкратов, находились в считанных сантиметрах друг от друга. Оба выглядели непреклонными, оба не желали уступать инициативу.

— То-то и оно! — воскликнул Касаткин. — А если ты это понимаешь, на кой черт городишь эту ахинею? Ты же видишь, что мы сами себя убиваем! Человечество само себя изживет задолго до основной волны экспансии этих ублюдков. Гриша, у нас только один вариант есть — уничтожить их авангард, стереть их в порошок, избавиться от психического воздействия, а после выстроить четкую вертикаль власти на нашей планете и готовиться к вторжению. Крепко готовиться, ударными темпами. Готовиться к последней битве, тратя все силы, все ресурсы на эту подготовку. Только так мы сможем выстоять — не щадя живота своего, как завещали наши славные предки. И бить их мы должны их же оружием, а для этого их корабль нужно либо захватить, либо уничтожить и изучить обломки. Только так мы сможем уравнять наши с ними шансы.

— То есть после победы над ваэррами в космосе ты планируешь развязать войну на Земле? Или что ты имеешь в виду под своим «…выстроить четкую вертикаль власти на нашей планете»?

— Никакой войны не будет, генерал, — усмехнулся Касаткин. — Когда мы победим, ни у кого на Земле уже не останется сомнений в том, кто является доминирующей державой на планете и во всей Солнечной системе. Никто и не подумает сопротивляться. Наоборот, все примкнут к нам, всем будет понятно, что нужно объединяться. И лучшей основы для консолидации народов, нежели русское общество, не найти.

— Позволь, уточню. Консолидация будет вокруг русского общества или все же вокруг русского оружия?

— А это кому как, — улыбнулся Касаткин. — Кто не захочет объединяться под нашими знаменами миром, получит урок.

— Я тебя понял, адмирал, — Панкратову надоела вся эта пафосная болтовня. Он резко встал со своего места, хлопнув ладонями по коленям, и выпалил: — Что ж, удачи тебе. Знай — ни я, ни наши ученые в твою победу не верят. Мы считаем фейком видео, присланное американцами. То самое видео, где корабль ваэрров получает пробоину банальным плазменным зарядом. Знай, адмирал, — это ловушка. Либо американцев, либо, что более вероятно, ваэрров. Знай и другое — там, возле Солнца, тебя будут ждать не только ваэрры, но и те, кого ты планируешь порабощать после. Смотри, как бы у тебя порабощалка не отвалилась. Hasta lavista, как говорится. Прощай.

— Никто никого не собирается порабо…

— Ой, все, — отмахнулся от Касаткина генерал Панкратов. — Я уже наслушался твоего бреда. Вали уже в свою экспедицию! Наши договоренности остаются в силе, надеюсь? Мы даем тебе спокойно уйти, а ты позволяешь нам пользоваться ЧСДС западного ЦУПа. Все верно?

— Не забывай, Панкратов, — Касаткин вложил в последние слова максимум жесткости, — на орбите останутся мои крейсеры и группа прикрытия. Ты же видел, на что способен мой флот? Так вот, это была только разминка. Вздумаешь играть со мной — я буду бить по зубам наотмашь и не посмотрю, что после этого наши западные «партнеры» не заставят себя долго упрашивать и загребут нашу территорию в свои руки. Они давно об этом мечтают.

На этом Касаткин оборвал связь.

— Загребалка отвалится, — уже в пустоту ответил Панкратов, — у наших западных партнеров.

К нему тут же подошли полковник Веньяминов и генерал Волков.

— Заметили, что он согласился на сделку, только прочитав список допущенных к работе с ЧСДС? — отметил Волков.

— А ты думаешь, зачем я Синака вытаскивал?

— Закладная жертва? — процедил Веньяминов.

— Мы на войне, полковник. Жертвы неизбежны.

— Но Синак не военный. Нельзя жертвовать человеком только ради расположения Касаткина, — попытался заступиться за бедного доктора Волков, хотя и сам был удивлен такому своему порыву. Никаких симпатий к ученому он не испытывал — видимо, причиной тому было поведение Синака до пришествия ваэрров. Однако, как бы Реджи ни вел себя раньше, это не делало из него отщепенца или жертву. Любой может ошибаться, любой достоин помилования и прощения. И да, Волков был согласен со словами генерала Панкратова — на войне действительно нельзя обойтись без жертв. Но то на войне с известным противником, в случае же с Синаком вариант, предложенный генералом Панкратовым, больше напоминал сакральное жертвоприношение, нежели стандартные потери. Касаткин хотел убить Синака из простой мести, ведомый ваэрровским внушением, а такую смерть уж никак нельзя было характеризовать как военные потери.

— Да что вы говорите, генерал! — Панкратов удивленно посмотрел на подчиненного. — Не вы ли завербовали Синака в свое время? Не на вашу ли контору он работал несколько лет, принося в клювике информацию с той стороны? Что-то тогда ваша совесть молчала, Волков. Или тогда Синак, по-вашему, был военным? Видимо, тогда его работа была из разряда «это другое»? — Волков молчал. Веньяминов, чувствуя растущее напряжение, на всякий случай отошел от генералов на пару шагов, чтобы не попасть под раздачу самому. Меж тем Панкратов продолжал натиск. — А не вы ли после предательства этого субъекта внесли его имя в список иноагентов? Не вы ли настаивали на его экстрадиции любой ценой? Не вы ли организовали эту экстрадицию, угрожая его семье? Молчите? То-то же. Синак — предатель, он работал на врага.