Денис Ватутин - Конец легенды

Ирина, полусидя на парчовом кресле, курила сигарету и делала пометки в своем планшете.

Купе было роскошным, с тяжелыми бордовыми занавесями и золочеными светильниками. Молчаливый высокий и костлявый проводник принес кофе. Кофе был отвратительным. Все выглядело как в давящем тоскливом сне. Я пытался рассредоточить свои мысли, направив их в позитивное или же абстрактное русло. Получалось у меня неважно — краем глаза я нет-нет да и бросал взгляд на Ирину, и сердце болезненно сжималось. Где та девочка, которая с бластером бросилась ради меня на танк?

Что-то изменилось, необратимо и глобально. Но я не мог взять в толк, что именно. Мои аналитические способности, не раз выручавшие меня в трудную минуту, крепко спали. А может, все очень просто? Может, изменился я сам? Она не хочет быть женой Охотника, и я понимаю ее. Я сейчас тоже не хотел ничего. Только быть рядом с ней, пускай и последнее, что я увижу, будет нестерпимо яркая вспышка…

Вся эта тяжелая атмосфера казалась мне насквозь фальшивой и неестественной.

Я первый нарушил тишину, прерываемую только постукиванием колес.

— Далеко нам ехать-то? — спросил я.

— Не особо, — медленно ответил углубленный в чтение Крис.

— Я бы так ехала и ехала, — вдруг сказала Ирина. — Просто так, без всякой цели… Бесконечно…

— В какой-то момент это, наверное, надоест, — осторожно предположил я.

— Все рано или поздно надоедает, — флегматично ответила она. — Мы не в состоянии вместить в себя вечность. Ее можно только попытаться прожить. Какие же глупцы те люди, которые мечтают о бессмертии.

— Те, кто мечтает, действительно, глупцы, — согласился Крис, не отрывая взгляда от книги.

— Наверное, стоит вздремнуть, — ответил я нейтральным тоном.

— Я бы на вашем месте не расслаблялся особо, — сказал Крис, продолжая чтение. — Приехать мы можем в любой момент. Я сам даже не знаю когда… На том свете отоспимся.

— Мило, — скептически ответил я. — Что-то обстановка всеобщего воодушевления меня сильно будоражит.

Крис впервые оторвал взгляд от книги и поглядел на меня поверх очков. Он явно хотел что-то ответить мне, но промолчал.

— Неуемный ты человек, Дэн, — словно бы за Криса, ответила Ирина.

— Есть за мной такой грех. — Во мне стало возрастать раздражение. — Еще я очень доверчивый…

— Я вот, к примеру, — продолжила она ровным голосом, — смирилась с мыслью о том, что я — это ключ. Я просто должна выполнить свое предназначение, и это меня успокаивает. А у тебя есть предназначение?

Нет, это определенно не Ирина. Я не узнавал ее с каждой фразой все сильнее.

— У меня его навалом, — язвительно отозвался я. — Вот, к примеру, сейчас я чувствую, что мое предназначение — это смочить горло. Крис, может, организуешь?

Крис с недовольной гримасой отложил книгу и, взяв позолоченную трубку внутреннего телефона, инкрустированную мелкими стразами, коротко произнес:

— Графин коньяка и три рюмки, будьте добры.

Через некоторое время в дверь деликатно постучали.

— Войдите, — сказал Крис.

В купе вошел давешний проводник в синей форме и белых перчатках. Он поставил на столик серебряный поднос. Графин с янтарной жидкостью был окружен изящными бокалами, а на фарфоровом блюдце аккуратно были разложены лимонные дольки, несколько зерен кофе, маленькие квадратики черного шоколада и кучка корицы.

— Благодарю вас, — сказал Крис, и проводник так же молча удалился.

— Никогда я тебя, Дэн, не могла понять до конца, — грустно вздохнула Ирина.

— Да там и понимать нечего, — ответил я, потянувшись к графину. — Кому еще налить?

Крис молча, не отрываясь от книги, поднял руку.

— А я, наверное, не буду, — сказала Ирина задумчиво. — Хотя почему нет? Налей и мне, что ли.

Я разлил, и мы все ударили с легким звоном бокалами.

— За успех нашего безнадежного предприятия! — Мой тост прозвучал в этой гнетущей обстановке как-то особенно нелепо.

— Крис, а скажи мне, — я не мог молчать, как они, — а что это за солдаты из двадцатого века, которые встретили меня в «санитарной зоне» сразу после пирамиды на Горе?

— Это искусственная квантовая реальность, некий лимбус, — ответил Крис, не глядя на меня. — Первый уровень охранной зоны: все солдаты, или воины, которые гибли в боях, во времени и пространстве, попадают периодически сюда в виде энергетических структур.

— Но мне показалось, что они из плоти и крови, — удивился я.

— Так и есть, в некотором смысле этого слова: это долго объяснять, Странный. — Крис наморщился. — Вообще мало кто может пройти это препятствие, как ты сам, наверное, понял. Ты просто удивительно везучий сукин сын. Поэтому я и попросил твоей помощи.

Я не стал комментировать, как он начал просить эту помощь, и то, что дело не в моей везучести, а в том, что мне помогли монахи. Ведь они тоже являются хранителями этой части Горы. Но про них Крис почему-то не упомянул — может, не знал?

— Только лучшие воины охраняют Священную Гору, так говорилось в марсианской легенде, — вспомнил я.

— Так оно и есть, — кивнул наш Ангел.

— Хорошо, что я всего этого почти не увидела, — прошептала Ирина.

— Как это? — удивился я. — Где же вы шли?

— Я просто берег ее нервную систему, Странный, она нужна крепкой, — отозвался Крис. — Поэтому в особо опасных местах я вводил Ирину в состояние транса.

— А… — протянул я, наливая себе новую порцию.

Неожиданно поезд въехал в темный тоннель, и за окном стало черным-черно. Грохот колес усилился отраженным в тоннеле эхом.

Крис поправил очки и взглянул в окно.

— О, Врата Ганзир проезжаем, скоро наша, — сказал Крис с таким равнодушным спокойствием, словно размышлял — сдавать уже белье проводнику или еще нет.

— А можно вопрос? — попросил я с бокалом в руке.

— Давай, — вздохнул Крис.

— Вы не подумайте, пожалуйста, что я трушу… — начал было я.

— Все знают, что ты без башни, Странный, — отмахнулся Крис.

— А вот это ошибочное впечатление, — нахмурился я. — Очень даже с башней, и боюсь я всего часто. Вот и сейчас… — я замялся, — не то чтобы боюсь, так, чуть-чуть… А нельзя ли пеленг на бомбежку послать прямо возле самого входа, а потом сразу убежать?

— Нет, Странный, нельзя. — Крис усмехнулся. — На входе в командный центр находится настоящий портал нуль-транспортировки, устройство Древнейших, чтобы люди и материальные объекты могли перемещаться на большие расстояния. Так что давать пеленг перед этим порталом не имеет смысла. Понимаешь?

— Я так и думал, — в свою очередь вздохнул я, — где-то должна быть нестыковка…

— А потом, — продолжил Паттерсон, — портал активируется, только когда считает биоэнергетический рисунок Ирины.

— Хитро, — пробормотал я. — Ворота — отдельно, дом — отдельно.

— Тебя никто не заставляет, Странный, я просил тебя только проводить нас, — невозмутимо сказал разведчик-камикадзе.

— Эх, — вздохнул я, залпом опрокинув в глотку ароматную жгучую жидкость, — как сказал старинный летчик-философ Антуан де Сент-Экзюпери, «в действительности все совершенно иначе, чем на самом деле»…

— Это ты к чему? — Паттерсон слегка изогнул левую бровь.

— Это я к тому, — ответил я, наливая себе новый бокал, — что здравый смысл подсказывает мне с вами не ходить, — значит, я пойду.

— Я же говорил, что ты без башни, — усмехнулся Крис.

— Тебе, Крис, меня не понять, а объяснять долго, — ответил я и тут же выпил.

— Да где уж мне. — Крис поглядел на меня, как мне показалось с неким уважением и сочувствием. — Дэн, не налегай особо на спиртное…

Ирина молчала, глядя в свой планшет, но у меня было стойкое ощущение, что она боковым зрением или мозжечком внимательно слушает и наблюдает за нами.

— «Это есть наш последний и решительный бой!..» — негромко затянул я.

— О боже, — вздохнул Крис и вновь углубился в чтение.

Поезд продолжал ехать по тоннелю — за окнами царил мрак.

Я перестал петь, прервавшись на фразе «восстанет род людской».

— Крис, — позвал я, стараясь игнорировать Ирину взглядом, — скажи, а если затея не выгорит и мы погибнем зря?

Крис отложил книгу, стиснув зубы.

— Что значит «зря»? — Он нахмурился. — Если вдруг — подчеркиваю: вдруг — у нас ничего не выйдет, за нами придут другие. Придут обязательно — в «Пантеоне» многие за перемены… — Он опять вздохнул и вытер пот со лба, проступивший крупными каплями. — Но мы подготовились и сейчас очень неплохо — ракеты способны проникать на глубину более трехсот метров гранитных пород. Даже если они не достигнут цели непосредственно, возникнет мощное землетрясение и сдвиг пород. Оставшаяся часть панцерпехов, боевые роботы и верные люди из марсианских кланов, в общем все резервы, с максимальной скоростью появятся там… Древнейшие не смогут, при всех своих силах, справиться с натиском — все продумано… Даже при их способностях…