Миссия: Новогодний принц - Селина Катрин

шаттла, я воспользовалась удачным моментом и переоделась в пижаму. Я успела надеть ночные каппы, юркнуть под одеяло и приказать Зиму приглушить освещение, когда голос гостя заставил открыть глаза.

– Я проверил твой трюм, – объявил мой попутчик. – Он непригоден для сна.

– Да что ты говоришь! – протянула я с самым вежливым сарказмом на свете. – А я-то думала предложить тебе роскошный апгрейд с отоплением и видом на вакуум.

В глазах мужчины мелькнул такой гнев, что я инстинктивно приготовилась к эвакуации души из тела. Его взгляд скользнул к моей кровати – и он сделал шаг.

Я зажмурилась.

«Ох, мамочки! Соня, укоротить бы тебе язык и перестать злить мужчин», – вдруг произнесла совесть голосом, подозрительно похожим на родительницу.

Я напряглась все телом, от пяток до корней волос, ожидая, что сейчас произойдёт нечто плохое. Алебарду-то я его заставила в шкаф положить, но Асфароол как минимум в два раза шире меня и на голову выше, а ручищи-то… Вроде никто никогда не бил, но всё равно страшно стало ужасно.

– София, это тебе.

Глава 4. Подарок

Я открыла один глаз, затем второй.

Мне протягивали перстень. Я моргнула, потом ещё раз на всякий случай. Перстень лежал на ладони Асфароола, будто кусочек замершего неба, оплетённый золотом. Камень – огромный, глубокий, синий, как океан. Если это сапфир, то мой корабль стоил меньше. Я на всякий случай замерла – мало ли, вдруг эта штука активирует древнее проклятие «стань женой террасорского принца». А мозг уже успел выдать справку: «На Танорге такие вещи в музеях под куполами держат, а не раздают рядовым пилотам-совушкам».

Если честно, то я даже никогда не интересовалась ценой на предметы роскоши, а любые украшения с драгоценными и полудрагоценными камнями на Танорге, в отличие от того же Цварга2, являлись предметами редкими и отличительными чертами исключительно люксовой жизни.

Помните, я говорила, что подавляющая часть населения, а именно девяносто восемь процентов, не работает, потому что низкоквалифицированную работу лучше делают роботы, чем люди? Так вот, все эти девяносто восемь процентов живут на социальные льготы – то есть хорошо, но не роскошно. И хотя я принадлежала к двум работающим процентам, все деньги уходили на содержание «Зимы», мелкие развлечения и подарки родным.

– Что это? – выдохнула я, потому что мозг отказывался верить, что Асфароол реально решил сделать мне предложение прямо после спора про трюм.

Мужчина медленно расправил плечи, положил руку на сердце и торжественно изрёк, будто вещал с трибуны:

– Прими этот скромный дар, дева северных ветров София. Теперь я понимаю твою скорбь из-за повреждения кривого свода без росписей и письмен. Этот дом мал и холоден, а ветер свищет, как нищий певец на базаре.

Я пошевелилась, перемещая вес тела с локтя на бедро.

Он меня жалеет? Он реально думает, что я живу в бедности, потому что у меня двухместная каюта? Да это не ветер, а система кондиционирования, и вообще-то…

– И ты… – в голосе его проскользнула тень сожаления, – бедна настолько, что вынуждена делить одну комнату с мужчиной и не имеешь даже сундуков для одежды и украшений. Я ошибался, признаю. Я судил тебя по внешнему виду – по коротким прядям, что открывают шею, и по одеянию, не подобающему деве. Но ныне я прозрел. Ты – не порождение распущенности, а дитя иных обычаев, иных ветров. В тебе есть честь, прямота и сила, что не каждому мужу дана. Ты вынуждена работать, но в Джар’хаэле это не стыдно. Я хотел бы улучшить твою жизнь, раз ты помогаешь мне добраться до родины. К сожалению, всё золото, которое брал с собой, я уже отдал твоему господину в качестве оплаты за плавание среди звёзд, а потому это кольцо – всё, что я могу тебе подарить.

Мысли в голове проносились со скоростью комет.

Короткая стрижка – это, выходит, символ распущенности для девушки. Работать в некоторых городах Террасоры почему-то стыдно. А последнее… «Золото господину». Моему… кому?

Я так растерялась, что не сразу сообразила.

А секундой позднее в голове щёлкнуло. А-а-а… вот почему Аркадий Львович обещал мне оплатить по двойному тарифу, да ещё и премию! Ну хитрый жу-у-ук! Сам-то на песчаном принце заработает так, сколько я за год не зарабатываю.

– Бери, – протянул открытую ладонь Асфароол, но я всё ещё полулежала-полусидела на откидной кровати, чувствуя себя оцепеневшей.

– Но это очень дорого для подарка… Я не уверена, что могу принять такое.

– Цена подарка от мужчины деве – это в первую очередь его оценка себя. Дешёвый дар унижает не женщину, а мужчину. Он как пустой кувшин – блестит на солнце, но внутри нет воды. Муж, дающий малое, показывает не скупость кошеля, а убогость духа. Бери.

Взять или нет?

Очевидно, сам принц не понимает, насколько ценную вещь протягивает, но… имею ли я право вообще брать подарки от клиентов? В договоре СОВА «Полар экспресс» не прописано, что это запрещено.

«Это потому, что предполагается, что ты везёшь груз. Но даже про него в договоре сказано, что ты не имеешь права трогать, так как это будет котироваться воровством», – напомнила совесть.

«Но то груз, а это – сопровождающий к коробке, совсем другое…» – мысленно возразила я.

«Это вообще подкуп пилота, если вдуматься…»

Ой, была не была, возьму! У меня никогда в жизни настоящих украшений не было!

И я взяла.

Асфароол удовлетворённо кивнул, будто я только что сдала экзамен на женственность, а у меня внутри, наоборот, включилось какое-то странное чувство… То ли признания, то ли смущения… Мне никогда не дарили дорогих подарков, только мелочёвку и сувениры всякие, а тут целый перстень стоимостью в мою «Зиму». И это при том, что я не очень-то вежливо общалась с Асфароолом весь день.

– Спасибо, – сказала я, примеряя перстень на пальцы поочередно. Подошло на безымянный и указательный, и я надела на последний.

И, как это обычно со мной бывает, когда слишком нервничаю, рот сам собой решил выступить с речью:

– Надеюсь, фильм от Зима тебе понравился и ты понял, что наши правила этикета немного… э-э-э… отличаются от ваших. Ну, в смысле, у нас нормально, когда мужчина и женщина разговаривают. И смотрят друг другу в глаза. И даже – страшно сказать – сидят рядом!

Я рассмеялась слишком звонко, как человек, который пытается убедить собеседника в отсутствии неловкости.

– Вы же не дикари какие-то, чтобы там… – я сделала расплывчатый жест рукой, – набрасываться на девушку в сексуальном…

Асфароол молча повернулся ко мне