Джеймс Лусено - Дарт Плэгас

– Как посмели вы вторгнуться?..

– Недавно я прислал вам подарок. Краснопятнистого пилата.

Ганрей уставился на собеседника:

– Это были вы? Вы его послали?

– Полагаю, вам хватило ума проверить его на наличие следящих устройств.

Повернув голову, Ганрей посмотрел на что-то вне поля зрения камеры – вероятно, на саму птицу.

– Разумеется, я это сделал. Чего вы хотели добиться, прислав его? – Неймодианец говорил с акцентом: растягивал слова и заметно смягчал букву «т».

– Считайте это знаком моего восхищения той неоцененной доселе работой, которую вы проделали во благо Торговой Федерации. Директорат проявляет явную близорукость, не признавая ваш вклад в общее дело.

– Они… то есть я… Но почему вы прячете лицо под капюшоном?

– Так делают все в моем Ордене, наместник.

– Кто вы такой – пастырь?

– Разве я похож на святого?

Ганрей озлобился:

– Я требую, чтобы вы открыли лицо.

– Эту привилегию вам еще предстоит заслужить.

– Привилегию? Да кем вы себя возомнили?

– Вы уверены, что хотите знать?

– Я требую.

Улыбка Сидиуса едва проступила из-под капюшона.

– Что ж, тем лучше. Я – владыка ситов.

«Ну вот. Я сказал это… Сказал».

– Владыка ситов? – повторил Ганрей.

Ответ пришел откуда-то изнутри Палпатина, из самого центра его естества:

– Я даю вам позволение называть меня Дартом Сидиусом.

– Я никогда не слышал о Дарте Сидиусе.

– Но теперь услышали, а значит, нашему партнерству положено начало.

Ганрей покачал головой:

– Мне не нужны партнеры.

Сидиус показал собеседнику небольшую часть лица:

– Не делайте вид, будто удовлетворены своим положением в Торговой Федерации. Не притворяйтесь, что лишены устремлений. Мы с вами отныне партнеры и будем вместе творить наше будущее.

Ганрей зашипел:

– Это какая-то шутка. Ситы вымерли тысячу лет назад.

– Республика и джедаи очень хотят, чтобы вы в это верили, – но мы никуда не исчезали. Столетиями мы совершали действия, которые считали правильными, и открывались лишь избранным. Таким, как вы.

Ганрей откинулся в кресле.

– Я не понимаю. Почему я?

– Мы с вами разделяем живой интерес к тому, в каком направлении движется Республика, и я посчитал, что пришло время нам действовать сообща.

– Я не желаю участвовать в ваших тайных махинациях.

– В самом деле? – удивился Сидиус. – Думаете, я бы выбрал вас из миллионов влиятельных существ, если бы не знал вас от и до? Мне хорошо известно, что ваша ненасытная натура – плод жестоких условий воспитания. Свое детство вы провели в беспощадном соперничестве с другими личинками за те крохи плесени, что оставляли вам взрослые. Мне ли не понять вас. Характер каждого из нас формируют наши детские желания, наша жажда любви и внимания, наша боязнь смерти. И, глядя на то, как далеко вы смогли пойти, я делаю вывод, что вы не имели себе равных – и не имеете до сих пор. Взять, к примеру, ваши годы в Сенате. Тайные встречи в доме Клауса и в ресторане «Фоллин», что в Алом Коридоре; средства, которые вы перевели на счета Пакса Тима и Акса Мо; тайные сделки с «Капиталами Дамаска»; убийство Видара Кима…

– Хватит! Хватит! Вы что, хотите меня шантажировать?

Сидиус помедлил с ответом:

– Вероятно, когда я говорил о партнерстве, вы меня плохо расслышали.

– Я вас слышал. А теперь скажите, что вам от меня нужно.

– Всего лишь ваше содействие. Я разительно изменю вашу жизнь, а взамен вы сделаете то же самое с моей.

Ганрей выглядел обеспокоенным:

– Вы называете себя владыкой ситов. Но откуда мне знать, что это так? Откуда мне знать, что у вас есть способности, которые мне помогут?

– Я достал для вас редкую птицу.

– Это мало что доказывает.

Сидиус кивнул:

– Понимаю ваш скептицизм. Я, разумеется, мог бы провести наглядную демонстрацию. Но мне не хотелось бы, чтобы до этого дошло.

Ганрей фыркнул:

– У меня нет времени на эти ваши…

– Пилат далеко от вас?

– За моей спиной, – сказал Ганрей.

– Покажите.

Ганрей увеличил поле охвата камеры, чтобы в него попала клетка с птицей – в сущности, обычный круг из драгоценного металла, над которым располагался генератор сдерживающего поля.

– Когда я забрал его из естественной среды, то боялся, что он не выживет, – молвил Сидиус. – Однако, как я вижу, у вас он чувствует себя как дома.

– Его пение говорит мне о том же, – буркнул Ганрей.

– Что, если я протяну руку через время и пространство и задушу его на месте?

Ганрея охватил ужас.

– Вы не можете. Сомневаюсь, что даже джедаи…

– Вы бросаете мне вызов, наместник?

– Да, – внезапно сказал он. Затем, так же быстро: – Нет… стойте!

Сидиус пошевелился в кресле:

– Вы цените птицу – этот символ богатства.

– Сородичи завидуют мне – за то, что я обладаю такой редкостью.

– Но разве истинное богатство не вызовет еще большую зависть?

Ганрей занервничал:

– Как я могу ответить, если буду знать, что в случае отказа вы меня задушите?

Сидиус протяжно выдохнул:

– Партнеры не душат друг друга, наместник. Я бы предпочел заслужить ваше доверие. Согласитесь вы на это?

– Возможно.

– Тогда вот вам мой первый дар: Торговую Федерацию скоро предадут. Набу, Республика, члены вашего собственного директората. Только вы один, встав у руля, сможете удержать Федерацию от раскола. Но первым делом мы устроим ваше продвижение по службе – прямо в директорат.

– Нынешний директорат никогда не примет неймодианца.

– Скажите, что вам необходимо для… – начал было Сидиус, но замолк на полуслове. – Нет. Не берите в голову. Пусть повышение станет для вас сюрпризом.

– Вы сделаете это – и не попросите ничего взамен?

– На данный момент – да. Но если я заслужу ваше доверие, надеюсь, вы станете всерьез прислушиваться к моим пожеланиям.

– Непременно стану... Дарт Сидиус.

– Тогда в скором времени мы поговорим с вами снова.

Сидиус отключил голопроектор и надолго затих.

– В секторе Виденда есть планета под названием Дорвалла, – сказал он Молу, нарушив затянувшееся молчание. – Ты, вероятно, не слышал о ней, но этот мир богат залежами ломмитовой руды, которую используют для производства транспаристали. Добычей и транспортировкой заведуют две корпорации – ООО «Ломмит» и «Межгалактическая руда». Но уже какое-то время Торговая Федерация имеет свои виды на Дорваллу.

– Каковы будут приказания, учитель? – спросил Мол.

– На данный момент – лишь ознакомиться с Дорваллой. Но очень и очень скоро она поможет заманить Ганрея в наши сети.

Глава 25

Скромное обаяние меритократии

Уже более двадцати лет на поверхность Тайника не ступало ноги, живота, лапы и челюсти столь необычной компании. Женщина-полукровка расы тилинов, ее хозяин-хатт, его дворецкий-тви’лек и охранник-чевин прошли через усыпанный листьями двор крепости и вошли в приемный зал. За исключением тилинки, они выглядели так, словно только что вышли из гриловых лесов Тайника, чтобы составить гармоничную компанию существам, свившим гнезда и вырывшим норы в промозглых коридорах и высоких башнях форта.

Плэгас и 11-4Д встречали их у широко распахнутых дверей.

– Добро пожаловать, Джабба Десилиджик Тиуре, – произнес муун сквозь маску транспиратора.

Дроиды вернули залу некое подобие порядка и расставили по местам столы и стулья. Сквозь квадратные окна у потолка в помещение сочился утренний свет, а в каменном очаге потрескивал огонь.

– Огромное наслаждение – видеть вас после стольких лет разлуки, магистр Дамаск, – пробасил Джабба на грубом общегалактическом. Высунув огромный язык, нестареющий криминальный авторитет с трудом втащил свое непомерное тело на низкую платформу, которую соорудили для него дроиды. Обведя взглядом помещение, он добавил: – Вы и ваш дроид должны обязательно посетить мое скромное обиталище в Западном Дюнном море на Татуине.

– Когда-нибудь – непременно, – сказал Плэгас, опустившись в кресло напротив платформы.

Подобно тойдарианцам и йинчорри, хатты были невосприимчивы к Силовому внушению. Если бы только Джабба знал, сколько опытов Плэгас поставил над его сородичами за прошедшие десятилетия, он, вероятно, не был бы столь любезен. С другой стороны, сами хатты славились своим жестокосердием и любовью к пыткам. Как недвусмысленно намекала татуировка на его руке, Джаббу заботили только члены собственного клана. Он не позаботился представить своих спутников, но, как это часто бывало со многими громилами и лоботрясами, окружавшими его, двое из них были уже довольно известны. Розоволицый тви’лек звался Бибом Фортуной – прежде он промышлял контрабандой спайса и был изгнан с Рилота собственным народом. Высокий и красноглазый, он имел острые маленькие зубки и толстые лоснящиеся лекку, растущие из безволосого черепа, как будто набитого камнями. Чевина – обладателя двухметровой морды, от которой в разные стороны расходились руки, ноги и хвост, – звали Эфант Мон. Он почитался своим народом как воин и обладал зачаточной чувствительностью к Силе; одет он был в некое подобие покрывала, словно наброшенное на чевина, чтобы скрыть его уродство. От своих связных в Торговой Федерации Плэгас знал, что Мон был вовлечен в контрабандные операции на технофобной Церее и поставлял быстроходные свупы для местной молодежной банды[47].