Станция "Глизе" - Мария Павловна Лунёва

Крас? — с какой-то обидой уточнила Фиомия. — Разве он не будет гостить у нас?

Услышав ее вопрос, я беспомощно уставилась на Зейна.

— Время покажет, сестренка. Сейчас у нас другие проблемы.

И в этот момент я остро ощутила, что мы вернулись. Станция Глизе сгорела. И нам больше не нужно быть слаженной командой.

Выдохнув, отвернулась и направилась к доктору Хайяну. Посмотрела, что там показывают датчики, и ощутила, как его рука сжимает мое запястье.

— Все мы люди, Эль. И нам свойственны ошибки. Увы… Но иногда нужно просто простить и отпустить. Это тяжело, но только так станет легче на душе. Не позволяй обиде очерствить сердце. Не позволяй.

Я улыбнулась и поправила манжету, к которой тянулась прозрачная трубка системы. Грубить ему совершенно не хотелось.

— Может, вас к нам забрать, пока поправляетесь? — пробормотала и повернулась к остальным.

Зейн так и сидел в своем кресле, сложив руки на груди. Напротив него замер котик Краса. Тоже с недовольной рожицей. Эти двое играли в гляделки и, кажется, выясняли, у кого хвост пушистей.

— Так, ладно. Поспешили мы с гостями, — Крас хлопнул себя по бедру. — Неси, парень, аппарат сюда. Все сделаем. После поговорим и уже решим, пойдем мы к вам в гости чаи гонять или нет. Все на моем «Фениксе» началось, все здесь и закончим.

— Годится, — Зейн поднялся. — Я надеюсь, что, вернувшись через пару минут, я не обнаружу здесь свою Эль в слезах. Или мне лучше взять ее с собой?

— Перестаньте, — рявкнула я. — Довольно.

Кивнув мне, Зейн ничего более не говоря, отправился на выход.

Потянувшись, дядя Фуки открыл внешний люк.

Я же села в свое кресло и принялась ждать.

— Тебя оставил, значит, все же доверяет, — усмехнулся дядя. — Мне даже в самом страшном сне не могло присниться, что когда-нибудь мы вот так встретимся, Эль, и ты отвернешься от меня и уйдешь. И самое мерзкое, что есть за что. Действительно, есть.

— Дядя Фуки, и вы, и я знаем, что отцу нужно тело. Как только он его получит, все вернется на круги своя. Не появись Зейн, я бы так и каталась на мусоровозах, экономя деньги на карте и порой отказывая себе в овощах. Я ведь поэтому так налегала на них. Цены видели? Да я два года на одном синтетическом мясе и держалась. Все смотрела на эти пачки с огурцами и перцем и облизывалась. Тот факт, что отец вернется, ничего не изменит. Ему по-прежнему не будет до меня никакого дела. А знаете, обидно одной сидеть на свой день рождения в забегаловке и давиться пирожным? И ждать звонка… Но его не будет… Отец ни разу не позвонил и не поздравил. Он и даты-то не помнит. Я не хочу для себя его возвращать! Мой папа давно уже умер.

Улыбнувшись, я отвернулась.

Глава 69

Зейн вернулся очень быстро. Я видела на экране, что теперь и у корабля напротив выдвинут трап и открыт люк. Это как-то грело душу.

… Через полчаса я сидела на полу и да… держала кота.

Я не удивилась. Где же отцу ещё было быть, как не в нём?

— Когда ты догадался? — тихо спросил у Зейна дядя Фуки.

— Да как железку засёк между ушами. Уж больно этот кот лип к Эль, кусая меня. Тут уж точно что-то личное. Всё ждал, когда же ты расскажешь, но нет, молчал.

— Да как бы смысла не было, ну и хотелось, чтобы Эль…

— Чтобы привязалась к коту, а через него и к отцу, — усмехнулся Зейн.

— Скорее, чтобы он пообщался с ней и понял, что мы сотворили, — выдохнул дядя.

Его слова задели. Но я даже не моргнула, так и сидела с каменным выражением лица.

На мою голову надели аппарат. Плечо обожгло уколом успокоительного. Зейн уложил меня на спину и навис сверху.

— Больно не будет.

Забрав отца, вернее кота, за загривок, усадил его рядом.

— Всё готово, Эль. Поспи немного.

Что-то щёлкнуло, и я отключилась.

Мне снился дом. Кухня… мама такая, как я запомнила. Веселая, красивая… Она готовила свой фирменный суп с колбасками. Я сидела на стуле и терпеливо ждала. Рядом крутился папа и помогал ей. Они смеялись. Нарезав кубиками картофель, он потянулся и поцеловал её в губы.

Я смущённо опустила голову. Так вкусно пахло, в животе урчало.

Огромная рука папы легла на моё плечико. Он присел передо мной. Улыбнулся, ловя взгляд.

— Это лучшее моё воспоминание, Эль. Здесь у меня ещё есть семья. Меня любит жена и дочь. И я люблю их. Через месяц всё развалится. Мы начнём ругаться и спорить. Я должен буду уехать на год, мама не сможет присоединиться, потому что и у неё карьера. Больше на этой кухне ужинать никто не станет. А после мама умрёт. Мы так и не помиримся. И хуже всего, я, считая себя во всём виноватым, не найду в себе сил вот так, как сейчас, посмотреть на тебя. Я поставил карьеру выше семьи. Считал, что мама смирится, и всё будет как прежде. Но нет… Я потерял сначала её, а потом и тебя. Я предал, милая… Тогда думал, что так лучше, теперь… — Он опустил голову… — Мне не нужно тело, я не хочу возвращаться к живым. Мне незачем. Карьера потеряла смысл. Она не возместила мне того, что я возложил на её алтарь… Я бы отдал всё ради того, чтобы хотя бы день прожить в этом моменте. Хочу быть там, где меня любят. Где я всё ещё муж и папа. Но это невозможно.

Я моргнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

Мне даже сказать ему было нечего. Такая пустыня в душе.

— Я тебя всегда ждала, но ты не приезжал.

— Я боялся, Эль.

— Чего?

— Что ты начнёшь спрашивать о маме, о том, что между нами произошло. И мне придётся сознаться во всём. Я так боялся, что ты возненавидишь меня, что даже и не понял, что это уже случилось. Сам виноват. Прости меня, доченька, — потянувшись, он обнял меня и прижал к себе. — Прости за всё, за каждый день без меня, за то, что приходилось выживать самой, за то, что не защищал тебя и не оберегал, за всё прости меня, родная. Только прости.

— Если прощу, то тогда что? — прошептала хрипло.

— То я хотя бы уйду в забвение, зная, что моя дочь не несёт этот груз в душе. Всё, что хочу — видеть тебя счастливой. Знать, что ты, наконец,