Джеймс Лусено - Дарт Плэгас

Теперь Плэгас полностью повернулся к ученику лицом:

– И вместо кары за неповиновение ты похвалил его за решимость.

– Он и без того был посрамлен. Я решил пощадить его гордость. Объявил его своим слугой, воплощением воинственного аспекта нашего партнерства.

– Партнерства? – резко переспросил Плэгас.

– Его и моего; не нашего.

– Как бы то ни было, ты позволил ему счесть себя лучшим бойцом, чем он есть на самом деле.

– Разве не так вы поступали со мной?

В глазах Плэгаса мелькнуло разочарование.

– Никогда, Сидиус. Я всегда был правдив с тобой.

Сидиус почтительно склонил голову:

– Мне с вами не сравниться, учитель.

Плэгас умолк, надолго погрузившись в изучение голозаписи. Кулаки и ноги забрака были не менее смертоносны, чем его меч, а его быстрота просто поражала.

– Кто нанес татуировки?

– Его мать – в рамках ритуала, который совершается вскоре после рождения. Во время инициации новорожденного датомирского забрака погружают в масляную ванну, заряженную раствором, который получают Ночные сестры с помощью своей магии.

– Странное решение, учитывая ее желание спрятать ребенка.

– Ночные сестры редко покидают Датомир, но Ночных братьев иногда продают в рабство. Я полагаю, мать хотела, чтобы он знал о своем наследии, куда бы его ни занесло.

Когда из рукояти оружия забрака появился второй клинок, у Плэгаса перехватило дыхание.

– Меч-посох! Оружие Экзара Куна! Он собрал его сам?

– Прототипом послужили два световых меча, которые он соединил торцами рукоятей наподобие иридонской жабоки. Я снабдил его нужными знаниями. С их помощью он усовершенствовал исходную конструкцию и изготовил меч, который использует и поныне.

Плэгас смотрел, как дроиды один за другим насаживаются на алые лезвия:

– Мне это кажется излишним, но не стану отрицать: техникой Джар’Каи он владеет мастерски. – Он снова повернулся к Сидиусу. – Ниман и тёрас-каси не заменят Дун-Мёк[45], но я ценю то, что ты сделал из него боевую машину, а не полноценного ученика.

– Спасибо, учитель.

Вокруг глаз Плэгаса легли морщинки – признаки подозрения? Или веселья?

– Я согласен с тобой в том, что он должен стать свидетелем нападения йинчорри на Храм джедаев.

– Я скажу ему. Он считает джедаев мерзостью. Зрелище осквернения их святилища распалит его еще больше.

– Но все-таки держи его на поводке. Пусть гнев и ненависть гложут его.

Сидиус склонил голову.

Плэгас выключил голопроектор:

– Что до подарка для него, о котором ты просил, то он почти готов. Райт Синар согласился доставить корабль в Тайник, и я распоряжусь, чтобы его привезли на завод «ЛайМердж». – Он сделал приглашающий жест. – Идем, Дарт Сидиус, нам нужно многое обсудить.

Древняя крепость никогда еще не казалась такой заброшенной. Лишь небольшой отряд солнечных гвардейцев продолжал нести вахту в Тайнике, сопровождая гостей на поверхность и поддерживая работоспособность наземных турболазеров. Чтобы попасть в пространство Тайника, кораблям по-прежнему требовались коды доступа, но координаты самой луны уже перестали быть строгим секретом, как когда-то. Большую часть времени Плэгас проводил отшельником в окружении дроидов, лишь изредка покидая луну, но в то же время продолжая использовать свое богатство и влияние для поддержки тех, кто сам того не зная трудился на благо ситов, и сокрушать планы тех, кто противостоял ему. В первый год после покушения ходили слухи, что Хего Дамаск погиб, но мало-помалу по Галактике разошлась весть, что он живет в уединении в Тайнике. По прошествии четырех лет ежегодные «встречи избранных» на Охотничьей луне возобновились, но ненадолго – всего на пять лет, после чего за целое десятилетие не состоялось ни единого Собрания. Так или иначе, с каждым годом сюда прилетало все меньше гостей: после череды убийств на Корусканте многие отдалились от Дамаска.

За годы, прошедшие между вероломным нападением гранов и первым Собранием новой эпохи, Сидиус ни разу не встречался с Плэгасом и разговаривал с ним только по голосвязи. Предоставленный самому себе, он тайно обучал забрака на Мустафаре, Тоссте и Орсисе, посещал ситские планеты и проводил немало времени за изучением ситских текстов и голокронов, оставленных под охраной на Аборе. От солнечных гвардейцев Сидиус узнал, что Дамаск заперся в крепости и почти не выходит наружу. В тех редких случаях, когда Дамаск вызывал их к себе, они отмечали, что в комнатах царит беспорядок, часть подопытных субъектов в клетках мертва, а многие дроиды неисправны. Звери, населявшие гриловые леса, прорвали защитный периметр и поселились во дворе крепости, устроив себе логова в орудийных башнях и пожрав все, что было съедобного. Несмотря на то, что Дамаск – немытый, истощенный, слегка эксцентричный в своем поведении – по-прежнему был в состоянии говорить, все его приказы гвардейцам передавал дроид 11-4Д. В какой-то момент гвардейцам было велено установить более двух сотен голопроекторов в помещении, некогда бывшим арсеналом крепости, чтобы Дамаск мог следить за событиями в Галактике и одновременно изучать исторические хроники, часть которых восходила к эпохам многовековой давности.

Сидиус понимал, что за прошедшие десятилетия его способности увеличились многократно, но не мог с уверенностью сказать, что узнал все тайны Плэгаса – «его колдовские секреты», как называли их солнечные гвардейцы, – включая тайну предотвращения чужой смерти. Он часто спрашивал себя: отстает ли он на шаг? На два шага? А ведь именно такие вопросы в прошлом заставляли целые поколения ситов-учеников бросать вызов своим наставникам. Неуверенность в том, кто из них могущественнее. Необходимость проверить себя на деле, пройти решающее испытание. Искушение отобрать титул повелителя силой, внести новую струю в отношения с темной стороной, как пытался сделать Дарт Гравид – и своим поступком отбросил ситов в развитии на годы назад…

Таким образом, пока Плэгас уделял все свое время общению с мидихлорианами, дела бренного мира остались на откуп Сидиусу. Вместо того чтобы испытывать друг друга на прочность, они вместе претворяли в жизнь Великий план. Политическое превосходство и власть над Силой. Очень скоро ситы обретут и то, и другое: Сидиус будет разбираться с первым, а Плэгас из-за кулис – наставлять его в вопросах второго. Однако, как и Плэгасу, Сидиусу следовало вести себя крайне осмотрительно, поскольку последствия его поступков в реальном мире могли стать столь же губительны для ситов, сколь и «отдача», создаваемая Силой. Тот факт, что она им не противодействовала, говорил о том, что их партнерство носило уникальный характер и полностью отвечало желаниям Силы. Добровольная изоляция Плэгаса наложила свой отпечаток на его и Сидиуса планы в отношении Торговой Федерации и других картелей. Но сейчас Плэгас, насколько это было возможно, оправился от ранений, а темная сторона была не просто на взлете – она стремилась к своему зениту.

Кризис йинчорри был первым случаем, когда Плэгас одобрил прямое вмешательство Сидиуса в галактические события; до этого любые манипуляции ситов происходили через посредников. Но, когда Сидиус завербовал деваронского контрабандиста, чтобы спровоцировать йинчорри на агрессию, он не просто связался с ним по голопроектору – само собой, не раскрывая своей ситской сущности, – но и свел его с Пестажем и Дорианой, которые помогли доставить тела мертвых джедаев к дверям кабинета Валорума и организовали проезд до Корусканта для группы воинов-йинчорри, которым предстояло проникнуть в Храм джедаев.

Изначальный план состоял в том, чтобы проверить, насколько иммунные к воздействию Силы рептилии годятся для того, чтобы стать полноценной антиджедайской армией. Но как многократные попытки клонировать йинчорри не дали желаемого эффекта, так и все усилия по превращению их в послушную армию оказались тщетными. Они были агрессивны как по заказу – но в то же время непредсказуемы и неуправляемы. Двум ситам пришлось поменять стратегию: их новой целью стала проверка способности Валорума справиться с кризисом и готовности Сената положить конец конфликту. Но ни Плэгас, ни Сидиус не предполагали, что верховный канцлер впутает в дело джедаев, и их пересмотренный план также оказался под угрозой срыва.

– Гибель джедаев – это прекрасно, – молвил Плэгас, проведя Сидиуса и 11-4Д в свой захламленный кабинет, – но нельзя допустить, чтобы нас раскрыли – тем более сейчас. Так ли нужно было переправлять трупы на Корускант?

– Они произвели на Валорума желаемый эффект, – ответил Сидиус.

– И все же нельзя исключать, что мы его недооценили.

– Он больше озабочен своим наследием, чем судьбой Республики, однако вполне может перетянуть большинство сенаторов на свою сторону – пусть и ценой утраты всех своих политических резервов.