Майкл Макколлум - Прыжок в Антарес

– Ты права! – согласился Дрейк, втирая ей в кожу лосьон для загара.

Они были на пляже одни, и Бетани, чтобы получше загореть, щеголяла без лифчика. Неудивительно, что каждая третья пригоршня лосьона почему-то оказывалась у нее на груди. Едва заметный трепет, пробегавший при этом по телу девушки, свидетельствовал о том, что процедура в общем-то была ей приятна.

Медовый месяц удался на славу – именно такой, о каком они только мечтали. Ночи любви сменялись днями на золотом пляже, с солнцем и прохладной водой залива Акапулько. В один из таких дней они ныряли голышом со скал, в другой – катались на паруснике по морю или же просто плескались в воде и нежились на солнце. Вечером они бродили по многочисленным увеселительным заведениям, которыми этот приморский курорт славился на протяжении уже более семисот лет.

Не меньшее удовольствие доставляли Бетани и походы по местным магазинам. Дважды она брала с собой Дрейка. Деньги при этом улетали направо и налево с такой скоростью, что вскоре Ричард забеспокоился о том, надолго ли им хватит финансов.

– Как ты собираешься расплачиваться за все это? – поинтересовался Дрейк, когда Бетани в очередной раз нагрузила его свертками.

– Рисса сказала мне, что часть свадебных подарков была сделана деньгами. Надо же их, в конце концов, потратить. А если нам не хватит, я всегда могу залезть в свой личный запас. К Ордену Земли полагается еще и солидное денежное вознаграждение!

– Но ведь это деньги твоего дяди!

– Дома у меня на счете в Хоумпортском банке приличная сумма, ее должно хватить на первое время. А еще, дорогой, твое жалованье офицера альтанского флота, или ты о нем забыл?

В ответ Дрейк готов был ее придушить, пусть даже в шутку. На протяжении всей своей истории альтанские военно-космические силы сидели на более чем скудном бюджете. Даже угроза со стороны рьяллов мало что изменила. С тех самых пор как Дрейк после академии молодым офицером пришел во флот, жалованье не повышали ни разу.

В течение всей недели это была неразлучная пара влюбленных. Они вместе ели, вместе спали, вместе принимали душ, естественно, вместе и занимались любовью. По взаимному согласию они ни разу не включили в своем бунгало голографический экран, ни разу не посмотрели сводки новостей, не слушали чужих разговоров. Казалось, будто вся Вселенная отошла на второй план, а в центре ее находились они, и только они что-то значили в этом мире.

На седьмой день Дрейк все так же сидел на пляже, втирая в спину жены лосьон для загара. Помолчав немного, он неохотно пробил первую брешь в стене изоляции, которую они возвели вокруг себя:

– Не кажется ли тебе, что нам пора подумать о возвращении в Мехико?

– Это срочно? – сонно спросила Бетани.

– Боюсь, что да. Не думаю, что адмирал Гоуэр позволит мне до скончания века валяться на пляже. Не будет же он в одиночку улаживать все дела в Галактическом Совете?

– Думаю, немного напряженной работы ему не помешает.

Дрейк рассмеялся и нежно повел рукой по спине жены.

– Дорогая моя, офицерская жена не имеет права на такие слова. Адмиралы никогда не работают сами. За них это делают другие.

Бетани молчала, и Дрейк даже подумал, уж не уснула ли она. Наконец Бетани заговорила:

– Когда ты планируешь вернуться?

– В понедельник утром, – ответил он. – Так у нас будет целых восемь дней медового месяца.

– Для кого-то и это предел мечтаний, – вздохнула Бетани. – Правда, я надеялась увидеть на Земле побольше интересного.

– Мы всегда можем вернуться, специально, чтобы попутешествовать, – ответил Дрейк. – На разработку планов по Айзеру уйдет никак не меньше трех месяцев.

– Разработаем один план, появится другой, – сокрушенно произнесла Бетани. – Ричард, у меня такое чувство, будто вся наша жизнь – это сплошная битва или, в лучшем случае, подготовка к ней или зализывание ран.

– Я как-то об этом не думал, – признался Ричард. – Главное для нас – выдворить кентавров с Айзера, и тогда можно будет не беспокоиться за Альту и немного перевести дух. Кроме того, не вечно же мне летать на кораблях. В один прекрасный день врач на медосмотре заявит, что я свое отлетал и вскоре уже не смогу переносить долгие перегрузки. Так что уже через несколько лет из командирского кресла я перемещусь за письменный стол в министерстве, а может, и вообще на пенсию.

– И чем ты тогда собираешься заняться? – фыркнула Бетани.

– Мы могли бы перебраться на Западный континент и обзавестись фермой.

В ответ последовало долгое молчание, нарушаемое лишь плеском волн о прибрежный песок.

– Ричард, – наконец произнесла Бетани, – угадай, на какой мысли я себя часто ловлю?

– Надеюсь, что обо мне.

– И о тебе тоже, – рассмеялась Бетани. – Но мне часто вспоминается Корлис. Как красиво там было! Наверняка и та долина, где рьяллы построили свои шахты, была хороша до того, как они выкорчевали там все деревья. Так что если мне когда-нибудь выпадет жить в близости к природе, я бы предпочла поселиться на Корлисе.

– Да, но он принадлежит рьяллам.

– Увы, к сожалению, – вздохнула Бетани, лежавшая на полотенце лицом вниз.

Неожиданно она села и, повернувшись к мужу спиной, попросила застегнуть ей лифчик. Не торопясь с завершением этой нехитрой операции, он ласково погладил ее спину. Когда Ричард наконец справился с поручением, Бетани повернулась к нему.

– Так мы действительно возвращаемся в Мехико?

– Да, – кивнул он, – так будет лучше.

– В таком случае, как только мы вернемся, мне нужно будет поговорить с Координатором Блэнхемом.

– О чем, если не секрет?

– Помнишь, он предложил выделить мне в помощь специалиста по ведению допросов? Теперь, когда у нас не осталось секретов, надо будет напомнить ему о его обещании.

– Зачем тебе это?

– Мне показалось, что, пока мы летели от Годдарда к Солнцу, нам с Варлан удалось продвинуться во взаимопонимании. Но я до конца не уверена. Я бы хотела попробовать сделать ей специальный укол, чтобы узнать, что она думает на самом деле.

– Допустим, она приняла нашу точку зрения. Что дальше?

– Можно будет надеяться, что в один прекрасный день этой войне настанет конец, – размышляла Бетани. – Кто знает, вдруг нам удастся договориться с нашими шестилапыми зверюшками?

– А если нет?

– В таком случае нам придется их уничтожить.

Бетани и Дрейк гуляли по пляжу до наступления темноты. Но солнце зашло, и потянуло холодом, и они вернулись к себе в бунгало. Дрейк первым заметил в проволочной корзине рядом с телефоном конверт с красной маркировкой «срочно».

– Что там? – спросила Бетани, когда он, разорвав конверт, вытащил оттуда тонкий бумажный листок.

Ричард быстро пробежал глазами послание.

– От адмирала Гоуэра. Извини, дорогая, но мы уезжаем прямо сейчас.

– Но почему? Что случилось?

– Гоуэр считает, что там у них какие-то проблемы с переговорами. Последние два дня земляне уклоняются от прямых ответов на любые вопросы. По столице прошел слушок, будто Галактический Совет все-таки не даст согласия на операцию по снятию блокады Айзера!

ГЛАВА 26

Филипп Уолкирк встретил молодоженов в аэропорту Мехико. Близилась полночь, и в зале аэровокзала, за исключением горстки ночных пассажиров, было пусто.

– Что случилось? – спросил Дрейк, как только они с Бетани сошли с трапа самолета, доставившего их назад из Акапулько.

– Я не совсем уверен, капитан. До прошлой среды дела шли гладко. Проводились ежедневные совещания, и, как мне казалось, нам удалось добиться взаимопонимания в том, что касается операции в системе Айзер. Затем меня направили в Вашингтон отвечать на вопросы по антирадиационным экранам. Не успел я вернуться, как меня окружили встревоженные члены нашей делегации – им показалось, будто земляне больше не проявляют должного интереса к нашим проблемам. Причем на первый взгляд вроде бы и не к чему придраться. Просто они стали какими-то вялыми, безучастными, не то что раньше. Кроме того, на последних заседаниях отсутствовали кое-кто из ключевых персон.

– Да, этого достаточно, чтобы заподозрить неладное. Вдруг они возьмут, да и пойдут на попятную, – согласился Дрейк.

– Именно, сэр. Это я и имею в виду. Но есть и другие приметы, более надежные. Стэн Барретт и граф Гусаник случайно стали свидетелями одного малоприятного разговора, прямо там, в Совете.

– Какого разговора?

– Каких-то туманных намеков в адрес Альты и Сандара. Причем как только Гусаник или Барретт берутся выяснить, в чем дело, любой – к кому бы они ни обратились – пытается уйти от ответа. Другие же просто как-то странно смотрят в нашу сторону.

– Это как же?

– По словам графа Гусаника, так обычно смотрят на больного неизлечимой болезнью, когда сам он, в отличие от окружающих, еще ни о чем не догадывается.

– А не мог ли Гусаник прояснить этот вопрос у Координатора Гелларда? – поинтересовалась Бетани.