Планета червей - Андрей Щеглов

В этот раз Хлада действительно набрала полную корзину крупных моллюсков и к вечернему перезвону шла с улыбкой превосходства.

Войдя под навес, она тут же стала выискивать дядюшку Раскта, который слыл удачливым ездоком, перевозившим товары из Полунгара в Сальдар и обратно. По слухам Раскт как пол оборота[2] вернулся со светлой стороны и уже выменял одну белую накидку, о которой так сильно мечтала Хлада.

Увидев коренастого рыжего мужчину с усами, девушка быстро пробралась к нему, по пути бросив большую пригоршню моллюсков в общий огромный котёл.

– Тепла тебе в дом, дядюшка Раскт! – громко поприветствовала она ездока, и поставила рядом с ним большую корзину, наполненную доверху своим уловом.

– И тебе тепла в дом, дéвица! – улыбнувшись в пышные усы, ответил Раскт, перекрывая своим басом шумный гомон под навесом. – Хороши моллюски у тебя! – похвалил он. – На завись многим полунгам, что ленятся и перебиваются с ракушек на водоросли.

– Да, уж! Постаралась я сегодня! – ответила с улыбкой Хлада, присаживаясь рядом. – Устала, конечно, да окоченела совсем. Вот, пришла на сбор поесть и погреться да твои истории о путешествии к сальдарцам послушать.

– Не хитри, девица! – с улыбкой прищурил глаз опытный ездок. – В моих рассказах мало нового, а вот вещиц разных привёз я много. Небось о них и разговор пойдёт, если ты мне прям под ноги бухнула свой богатый улов?

Хлада весело рассмеялась и, тронув за руку мужчину, сказала, глядя ему в глаза:

– Ох, и прозорливый ты, дядька Раскт! Прям в самую серединку середины попал отгадкой своей.

– Да, что уж тут не понять-то, – хохотнул в ответ ездок. – Девица ты видная, и наряды тебе нужнее, чем мне.

Хлада засмеялась в ответ на похвалу и Раскт, уже посерьёзнее, добавил:

– Неужто впервой на большой обмен пришла?

– Да, впервой, – с глубоким вздохом сказала Хлада, доверчиво склонив голову на бок. – До этого, так, по мелочи бывало меняться.

– Ну, тогда поведай – как звать тебя и о чём мечта твоя? – улыбаясь, пробасил Раскт.

– Слыхала, накидки у тебя вроде есть белые, что со светлой стороны, – тут же встрепенулась девушка. – Вот и хотела прицениться да примерить, если сговоримся. А звать меня Хладой.

– Ну, одной корзины моллюсков маловато будет за такую вещицу, Хлада, – хитро прищурил глаза Раскт и, приблизив свои пышные усы прямо к уху девушки, шёпотом закончил, – А вот, помимо улова, надо бы и согреть странника. Тогда, глядишь, и обмен случится, да может ещё и боле выгодным будет для нас обоих.

Хлада сначала опешила от такой наглости, выдавая смущение ярким румянцем, полыхнувшим по её щекам. Но спустя мгновение взяла себя в руки и, глядя прямо в глаза мужчине, так же тихо сказала:

– Так я ж девица нетронутая, чистая. Обряда женского от матерей селения не приняла ещё. Оттого за такие речи мужа зрелого могут и наказать, и даже покарать сурово… – и, увидев, как изменился фривольный взгляд Раскта на небольшой испуг, добавила игриво, – Потому и не надо мне, наверно, об этом говорить кому-то, дабы честь твою не замарать. Верно?

Раскт пригладил усы и уже серьёзно посмотрел на девушку.

– Да, ты ещё и умом крепка, как я погляжу, – чуть растягивая слова, сказал он, улыбнувшись уже сдержаннее, и продолжил, – Ну, что ж… Тогда давай сторгуемся. Только вот за белую накидку пуховую, как её сальдарцы называют, одной корзины моллюсков мало будет. Тут и двух может еле хватить расплатиться.

Хлада, улыбнувшись, с ледяным взглядом молча поднялась и сняла ближайший фонарь с пятью крупными сиялками. Насекомые тут же забили чешуйчатыми крыльями от беспокойства, отчего засветились ещё ярче, и девушка поднесла фонарь вплотную к корзине.

– Смотри, уважаемый дядюшка Раскт, – спокойно произнесла она. – Это не серые, а бордовые, крупные моллюски. Таких и пяти штук на густую похлёбку хватит. Да ещё их ракушки на лепёшки сытные пойдут. Так что в моей корзине товара на одну накидку с лихвой.

Хлада ждала пока Раскт разглядывал её улов, держа в руках пару раковин, и даже заметила, как он цыкнул на любопытных, что решили тоже свои носы в корзину засунуть, услышав про бордовых моллюсков.

Девушка молча повесила фонарь с сиялками, присела поближе к ездоку и негромко, и ласково спросила:

– Ну, что? Примеряет сегодня накидку пуховую девица видная… молчаливая, а?

– Умная ты, Хлада. Этого не отнять у тебя, – улыбаясь, ответил Раскт. – Твоя взяла. Держи!

С этими словами ездок встал с большого короба, на котором сидел, открыл его и, порывшись немного, достал вещь, которая словно сама светилась, без помощи сиялок.

Хлада, сдерживая дрожь в руках от нетерпения и нахлынувших эмоций, взяла чудо накидку и грациозно надела на плечи.

– И правду говорят, – промурлыкала она, кутаясь в наряд, – греет она сама, да лучится прям.

Тут же, увидев на Хладе роскошный наряд, к ней стали подсаживаться другие девушки, засыпая её вопросами и поглаживая пушистую накидку.

– Спасибо тебе за такой обмен, дядька Раскт! – широко улыбаясь от счастья, сказала Хлада, – А если я завтра наловлю ещё бордовых, будет у тебя что выменять?

Ездок громко рассмеялся и, привычно пригладив усы, сказал:

– Эх, и хитра ты, девица! Но до завтра мне всю эту твою корзину не умять, как не старайся. Сама ж сказала, что пяти моллюсков на густую похлёбку хватит. Так что оборота через три-четыре можем опять сторговаться, коль захочешь.

[1] «Период» - промежуток времени, равный земному году в соотношении 1 к 1,00314.

[2] «Оборот» - промежуток времени, равный земным суткам в соотношении 1 к 1,00314.

Глава 3

Теперь Хлада не ходила трижды в оборот на улов, как раньше. Ей было достаточно и одного раза, чтобы набирать большую корзину крупных моллюсков, используя особый зов к червям. Но своим секретом девушка решила ни с кем не делиться.

Скоро у неё появились жёлтые, а не бордовые как раньше, чулки, да ещё двухслойные, с подошвой из опавшей коры деревьев. Такие чулки согревали не хуже белой накидки, которую она хоть и берегла, но надевала на каждый перезвон, разглядывая всех с лёгкой улыбкой превосходства.

Теперь, заходя