Станция "Глизе" - Мария Павловна Лунёва

шлюзы вечно стоять открытыми не будут.

Мы обежали горящую тварь и рванули дальше. Забежали в отсек, где хранились цистерны. Огромное количество гигантских металлических баков было размещено на специальных платформах друг над другом. И эта чудоковатая лестница тянулась до самых нижних ярусов станции. Но разглядывать времени у нас не было.

Нам смерть в затылок дышала. Схватив за руку, Зейн потащил в сторону рельсов. Мы были на верном пути.

Два поворота вправо, и мы буквально налетели на дядюшку Фуки, тащившего на горбу раненого доктора Хайяна.

— Крас, — взревел Зейн.

— Детки, — он обернулся.

Испуганный, бледный, лоб в испарине.

— Скажи ему, Зейн, пусть бросит, — простонал док.

— Штырь, — пояснил дядюшка, — нас потоком задело. Снесло его, но я вытащил. А там этот проклятый штырь.

— Понял. — Зейн кивнул и, сняв с себя Фиомию, присоединил её к плечу дяди.

— Головой, Крас, за девочек отвечаешь.

В мои руки перешел бластер. И, взвалив дока на себя, Зейн потащил его вперед. И делал он это весьма шустро и не напрягаясь. Правда, теперь мы передвигались куда медленнее…

— …Док, руками работать придется, — прошипел Зейн, когда на нашем пути появилась очередная вертикальная лестница.

Я не представляла, как раненый сможет на неё забраться.

Но это я…

Зейн просто пересадил дока на спину, зафиксировав ноги на своем торсе.

Какая же у него была силища! И мы поползли вверх, друг за другом. При этом дядя пропустил меня вперед, отобрав бластер. Сверху что-то жутко шипело, но задавать вопросы времени совершенно не было.

Сигнал об эвакуации звучал все громче. Тепло больше не становилось. Все вокруг медленно покрывалось льдом.

Станция Глизе замерзала. Воздух ещё был пригоден для дыхания. Но сколько ещё протянет система жизнеобеспечения, приходилось только гадать.

— Ползи, док, — орал Зейн, упрямо продвигаясь вперед, — ради дочерей ползи. Все записи Марински у нас. Давай, не отключайся.

И он полз. Упрямо перебирая руками.

Меня жутко трясло от холода. Я постоянно смотрела вниз…

— Дядя Фуки, стреляй, — прокричала, заметив, что на лестницу наползает черная жижа.

Он остановился, опустил руку и сделал залп. Под нами мгновенно все зашлось пламенем. Казалось, там все было залито этой черной субстанцией.

— Ползи, док, иначе все здесь останемся, — зарычал Зейн.

— Фиомию, Эль, — крикнул дядя. — Возьми!

— А ну ползи, — рявкнула я на него, понимая, что огонь поднимается выше. — Задолбалась я всех терять. Ползи, сказала!

— Доктор, потом умирать будете, — заверещала наша девчуля.

Шипение сверху становилось все громче.

Издав нечеловеческий вопль, Зейн вытолкнул дока в люк и выбрался сам.

Я следом… Кто-то схватил меня за шиворот и дернул.

Я обернулась и смекнула, что дядя уже наполовину выбрался, и бластера в его руках нет.

Зато он снова оказался у Зейна.

Выстрел и… Карлос обернулся.

— Да где вас носит? — заорал он неожиданно мужицким басом. — Я уже запарился от них отбиваться! — Он выпустил ледяную струю из штатного ручного криогенного огнетушителя. — Эта штука для них — мгновенная смерть. Шевелитесь уже…

Я обалдело огляделась. Здесь было все усеяно кусками черного льда. Перед Карлосом сверху свесилась очередная клякса.

— Да задрали уже, — он окатил её из огнетушителя и, замахнувшись, врезал им же по образовавшейся ледяной глыбе, разбивая на осколки.

— Отходим, — закричал он, обдавая струей потолок. — Двигайтесь, там этой дряни не счесть…

Зейн снова взвалил на себя доктора, и мы рванули к двери.

Наш забег сопровождался шипением огнетушителя.

Дверь. Яркий искусственный свет ударил в глаза. Я споткнулась, но меня подхватил под руки дядюшка.

Сердце билось как сумасшедшее. Здесь смертоносной струи воды не было.

Люк «Феникса» открыт. По трапу метался рыженький котенок, истошно шипя… Секунда, и в проеме исчез Зейн с доком. Дальше, скользя по металлу, забрались мы, и последним, подхватив кота, неожиданно прытко заскочил Карлос.

— Крас, блокируй, оно ползет, — проорал он, указывая на огромную черную лужу, вытекающую из складского отсека.

Звякнула крышка… Послышались тихие удары пальцев по сенсорным кнопкам.

Карлос выставил свое грозное оружие, но оно уже не пригодилось.

Люк медленно закрылся, отрезая нас от смертельной черной субстанции.

— Фух, — Карлос опустился на колени. — Я уже думал, вы оттуда не выползите… Или что я просчитался, прикидывая, как возвращаться будете…

— Эль… — в коридоре снова показался Зейн, но уже один… — Цела? Отлетаем, Крас, немедленно. Осталось не так много времени.

Глава 61

Вскочив, я дёрнула Карлоса и кивнула ему на огнетушитель.

— Док? — обернулась на своего мужчину.

— В капсуле.

— Мы туда! — Крикнула и потащила за собой нашего нежданного спасителя. — Где вырос?

— В заднице, — прямо ответил Карлос.

— Значит, в работе медкапсулы разбираешься?

— Обижаешь, — протянул он, таща за собой огнетушитель.

Пока бежала, все голову задирала. Нет, я понимала, что у нас заблокированы воздуховоды. И что ничего туда даже теоретически забраться не могло.

Но это не отменяло жуткого чувства страха. А оно вообще даже по определению иррационально.

Коридоры с белыми панелями. Вроде и такие привычные, но вдруг ставшие родными. Дорожка кровавых капель на полу свидетельствовала, что Зейн здесь проходил.

Дверь мед. отсека и громкий стон.

Доктор Хайян метался на матрасе и пытался что-то нашарить на панели.

— Давай, я — скальпель, а ты препараты вгоняешь, — скомандовала.

— Годится, — кивнул белобрысый.

Как-то больше называть его крысой у меня язык не поворачивался.

Его не просили, а он отправился нас спасать. Яйца у этого малого были стальные, даром что хлюпик.

Уложив дока, надавила на его плечи и взглядом приказала не двигаться. Карлос вытащил диагностические перчатки и перекинул мне. Пока я крепила их на запястьях, он уже специальным ножом разрезал ткань выпачканной в крови мокрой туники.

— В чём искупался, док? — спросил он, не поднимая головы.

— Вода, — прохрипел наш пациент. — Прямо под струю пушки попал. Снесло мгновенно и на раскуроченное перила. Сдаю я… Сильно сдаю…

— Умирать погодите, — усмехнулась. — Мы всё что надо достали. Часть — в моей голове, остальное — в хранилище отца, установленном в планшете. Дело за малым: тело вам найти. Чтобы и не жмурик, но уже не жилец.

— И чё, реально можно вот так потенциального жмура вернуть? Ну, мозги? — Карлос вставил в шприц-пистолет капсулу сильнейшего антибиотика и взглянул на меня.

— Личность. Память. Мы — это наши воспоминания. Эпизоды жизни. Разрушь её, и тебя не станет. Останется овощ. Ты остаёшься собой до тех пор, пока нейроны поют музыку твоей памяти. Вот её и можно записать.

— Круто звучит, — он, кажется, улыбнулся и сделал доку укол в бедро. Следующая капсула — противовоспалительного — была вогнана в предплечье.

— Обезболь участок вокруг раны, я