Чаша небес - Нивен Ларри

Кровь была красная, как у людей. Двое перестали шевелиться. Одна Птица еще дергалась, но глаз не открывала. Он встал, поскользнулся в крови, чуть не упал снова, вернул себе равновесие, помотал головой, сгоняя адреналиновый туман. Опустил взгляд. Панель управления выглядела неожиданно просто. Пойманные в сеть Айбе с Терри что-то вопили, но Клифф игнорировал их, продолжая изучать консоль. Справа торчал какой-то рычаг, а рядом – тумблер. Остальную поверхность уснащали экраны и что-то вроде печатных схем. Он решил начать с рычага.

Он потянул за рычаг. Трос подтянулся выше, издав скрежещущий стон. Клифф переместил рычаг в противоположном направлении. Трос опустился. Он взялся за тумблер и навалился на него. Что-то натужно щелкнуло. Сеть раскрылась. Люди вывалились обратно на палубу.

– Ой! – взвизгнул Терри. Айбе приземлился прямо на него.

– Ух ты! – только и сказал Айбе, вставая. Земляне восхищенно переглядывались.

– Так быстро… – выдавила Ирма.

– Хороший выстрел, – похвалил ее Терри.

– Эй, – позвал из кабины Клифф, – хватит болтать, залезайте. Тут тепло, светло и мухи не кусают. Рюкзаки берите с собой.

– Думаешь, это безопасно? – усомнился Терри.

Клифф несколько мгновений размышлял.

– Я не могу определить, послан ли сигнал тревоги. Но вряд ли они это успели.

– Я и не думал, что у нас получится! – воскликнул Айбе. – Они так быстро летели…

– Маглев куда лучше этого инвалидного парусника, – решительно заявила Ирма. – Полезли.

– Я не уверен… – начал Терри.

– Потом, потом, – прервал его Клифф. – Шевели ластами.

Остальные глядели на него с выражением страха и восторга. Ползли секунды. Затем, словно по какой-то безмолвной команде, все сдвинулись с мест.

Говард залез первым, и они с Клиффом тут же взялись изучать тела. Насколько можно было судить, чужаки просто истекли кровью из дыр, пробитых лазерниками людей в жизненно важных органах. Клифф с Говардом попытались обнаружить признаки жизни: пульса не было слышно, а ведь у Птиц несомненно имелось сердце.

Никаких реакций. Птицы глядели на них пустыми глазами и не дышали.

– Вот уроды, – гневно воскликнул Терри и пнул один труп. – Блин, еще и жесткие какие!

Клиффу не терпелось исследовать анатомию чужаков, но времени на это не осталось. Они стащили с крупных тел просторные жилеты, прежде чем вместе с Говардом выпихнуть два трупа за борт. Один, поврежденный меньше остальных, Клифф оставил. Айбе начал было спорить с ним, но потом махнул рукой.

К тому моменту они уже перетащили в маглев свое снаряжение.

– Если сигнал тревоги все же успели послать, – заметил Говард, – лучше бы нам сматываться.

Все согласились с ним. Проголосовали за пилота: за явным преимуществом победил Айбе, так как у него имелся соответствующий опыт. Пилотское кресло оказалось слишком просторным для человека, но облекало любого, кто садился, подходящей по анатомии сеткой ремней, и Айбе как-то приспособился. Он приступил к изучению консоли.

Клифф тем временем слез вниз, осмотреть вышвырнутые за борт тела и, может, провести аутопсию на скорую руку: это всегда лучше делать сразу после смерти. Полчаса хирургических упражнений многому его научили. Потом Айбе позвал:

– Эй, глянь!

Исполнив несколько маневров маглевом, он возгласил под всеобщие аплодисменты тоном диктора:

– Объявляется отправление. Пассажиров просьба занять свои места.

Люди расхохотались, и это помогло немного снять напряжение.

Клифф с Ирмой затаскивали оставшийся груз в маглев с парусника.

– Отличная атака! – шепнула девушка ему на ухо. – Я знала, что тебе это удастся.

– Кому-то из нас удалось бы так или иначе.

Самое скверное, размышлял Редвинг, что магнитный ионосборник «Искательницы солнц» работает скорее как волнолом, чем как ускоритель. Палуба ходила ходуном, вздымалась и опадала под его ногами, стонали переборки, эхом отдавался низкий тяжелый гул. Ловушка расширялась, подобно человеческому легкому, и тогда «Искательница» сбрасывала скорость. Сокращалась, и корабль ускорялся.

Редвинг ненавидел сердитые спазмы и гул, отражавшие его собственный, с трудом сдерживаемый гнев на себя и обстоятельства. «Искательнице солнц» требовалась плазма для двигателей, чтобы сохранять курс, поддерживать заданную напряженность и структуру магнитных полей. Но плотность плазмы в этой области системы была невысока, и, как следствие, корабль вынужден был подстраивать оболочку магнитных экранов под равновесие реакции горения. С трудом удерживаясь на целевой орбите, они неслись над самой Чашей, пытаясь уловить слабые сигналы полевых отрядов.

– Джам, можно как-то это сгладить? – спросил капитан.

Исхудавший индиец сверился с показаниями датчиков и просто покачал головой.

– Я пытаюсь, сэр. При смене скорости глючит кластер Айян.

Айян не замедлила подтвердить его заявление от соседней консоли:

– Я теряю когерентность. Антенны не фокусируются.

Редвинга обуревала фрустрация. В технических аспектах он смыслил не так много: корабль-ионоточник класса «Искательницы солнц» представлял собой существенно саморегулируемую систему, и ни один человек не разбирался хоть сколько-нибудь полно в лабиринтоподобных технологиях ее. Строго говоря, «Искательница солнц» была даже не машина, а квазиживое существо, ибо в каждую подсистему ее проросли искусственные интеллекты. Она вела себя не как обычный корабль, а как исполинская электромагнитно-структурированная металлическая бочка с заточенным внутри разумом. Распределенным и тоже электромагнитным.

Собственно, даже древний автомобиль на ДВС был савантом: работал на аналоговых цепях обратной связи, которые уже тогда технари обожали обзывать саморегулирующимися сетями. Оптимум достигался тщательными испытаниями, но и в этом случае сохранялась вероятность несчастного случая со смертельным исходом. Автомобили возникли по воле направляемой человеком эволюции. «Искательницу» породила двухвековая эволюция специализированных искусственных интеллектов, каждый из которых в отдельности уступал человеческому. Субразумы «Искательницы» также ему уступали, а некоторые вообще были куда слабее людских. Однако суммировались эти интеллекты нелинейно, как это обычно и происходило в человеческих культурах. Современная человеческая цивилизация в среднем, разумеется, уступала уровню развития лучших своих представителей, от Гёделя до Хайншлихта. Сходным образом «Искательница солнц» являла антологию самокритичных, дисциплинированных разумов, каждый из которых проживал отдельную жизнь, внося лепту в общий муравейник интеллекта корабля, развиваясь в совокупности специализированных талантов. Подход оправдывал себя: как общественный интеллект «Искательница солнц» способна была на такое, чего и сама не вполне понимала. В этом она уподоблялась человеческим обществам. Хотя номинально «Искательница» служила Земле, земному социуму, за столетия корабль выработал подобие собственного, оригинального общества. Для разумных сетей такие феномены были почти обязательны. А с ними по необходимости являлись инновации.

– Капитан! Подсистемы отыскали способ усиления когерентности! – позвала Редвинга Айян. – Надо же, впервые такое вижу…

Редвинг подошел к противоперегрузочному креслу Айян и воззрился на мельтешившие графикой экраны. Там отображались мириады квазиразумных систем, в миллисекундном темпе подстраивавшие себя и кластер под скачки траектории «Искательницы солнц». Сотни элементов интегрированного массива антенн, разработанного Айян, проскальзывали и крутились друг относительно друга, компенсируя изменения скорости, словно сетчатка, бережно ловящая свет. Сигнальная сеть сдвигалась, переливаясь оттенками. Внезапно прорвался сильный импульс.

– Это с комма Айбе! – восхищенно воскликнула Айян.

– Как можно скорее переслать им биоданные от Бет! – велел Редвинг.

– Я уже вставила их, – сухо ответила Айян. – Сразу за сигнатурой отправителя.