Джеймс Лусено - Дарт Плэгас

– Кое-кто желает переброситься с вами словечком, сенатор, – сказал более высокий из пары.

– Прямо здесь? – притворно удивился Сидиус.

Второй указал на дверь:

– Там.

Сидиус с трудом сдержал улыбку: в «Мерцающем шелке» была подсобка, ни дать ни взять.

Он неуклюже поднялся и тут же едва не упал на одного из дюжих молодцев, успев в долю секунды оценить температуру его тела, ритм сердцебиения и дыхания.

– Я малость хлебнул лишнего. Н-надеюсь, на вас можно слегка опереться.

Человек раздраженно фыркнул, но руку Сидиуса с плеча не убрал.

«Как же это просто, – подумал сит, чувствуя как тьма поднимается в нем, жгучая и голодная, жаждущая захватить контроль над его телом и выплеснуться наружу, – сломать им шеи, вырвать бьющиеся сердца из их груди, размазать их по стенам, обрушить потолок этой мерзостной дыры им на головы…»

Но он не сделал этого. Ему нужно было встретиться с похитителем. Узнать, кто в этом замешан. Доказать своему учителю, что он достаточно искусен и умел, чтобы называться истинным владыкой ситов.

В подсобном помещении оказалась вторая дверь, которая открывалась в темный коридор, ведущий к древнему турболифту. Подталкиваемый вперед охранниками, Сидиус считал шаги, пройденные от «Мерцающего шелка» до лифта. Когда лифт начал подниматься, он замер и принялся вычислять скорость подъема. По его подсчетам, они преодолели уже полсотни этажей, когда турболифт остановился и двери распахнулись в коридор такой же обшарпанный, как и первый, но значительно более широкий, облицованный плиткой и освещенный настенными фонарями. Должно быть, служебный проход для ремонтников, обслуживающих монады над ними, – но все же расположенный ниже их самого глубокого подвала. Агенты Санте провели его в северном направлении по заляпанному грязью пермакритовому полу к пересечению коридоров, у которого их ждал четырехместный спидер с вооруженным родианцем.

«А этот не от Санте, – отметил про себя Сидиус. – Вольный наемник или убийца».

Его грубо втолкнули на заднее сиденье спидера, намекнув тем самым, чтобы не выкинул какой-нибудь глупости. Обуздав порыв наглядно показать конвоирам, какую глупость совершили они сами, он продолжил играть роль испуганной жертвы, съежившись на сидении, сплетя пальцы рук на коленях и пряча взгляд от похитителей. Спидер в умеренном темпе двигался на восток до первого перекрестка, затем повернул в сторону правительственного района и, не снижая скорости, продолжил движение. По прикидкам Сидиуса, они находились в двадцати или тридцати уровнях под внешними сенатскими постройками, когда спидер резко вывернул на запад и оказался в еще более широком коридоре, ведущем в район, который именовался Плоским или Заводским – индустриальную равнину у подножия правительственного плато, с видом на Храм джедаев и посадочные площадки космопорта Пиус Деа на севере и квартироблоки и торговые башни района Фобоси на юге.

Того самого района, куда прибыл Плэгас, чтобы присутствовать на посвящении Ларша Хилла в орден Склоненного круга.

Водитель-родианец доставил их прямо к антигравитационной кабине турболифта. По-прежнему притворяясь, что дрожит от страха, Сидиус пришел к новому заключению: раз похитители пошли на такие хлопоты, чтобы держать его подальше от посторонних глаз, значит, их план состоит в том, чтобы упрятать его в какой-нибудь чулан и потребовать выкуп, либо просто прихлопнуть свою жертву – только втайне, а не на публике.

Лифт остановился на среднем этаже заброшенной фабрики, где их поджидали еще несколько охранников. Косые лучи рассеянного солнечного света проникали в помещение через несколько массивных окон, которые еще не успели расколошматить банды, правившие Заводским районом, и попадали на предметы, которые прежние владельцы фабрики сочли бесполезными, когда переезжали с Корусканта на одну из планет Среднего или Внешнего кольца, где цена на землю была не столь заоблачной. Конвоиры усадили Сидиуса на коробкообразный корпус перевернутого энергодроида. Перед ним поставили портативный голопроектор, а передающую сетку разместили прямо у него под ногами.

Один из охранников Санте немного повозился, включая проектор, и отступил в сторону, когда в воздухе материализовалось бледное изображение сенатора от Протектората гранов Пакса Тима в полный рост. На Тиме был пышный парчовый плащ и камзол из мерцающего шелка, подвязанный широким поясом. Высокое качество картинки намекало на то, что передача шла с Корусканта или с близлежащей планеты Ядра, а отнюдь не с Маластера.

– Приносим извинения, что не смогли предоставить вам кресло, более подобающее вашему высокому сану, сенатор. Без сомнения, глава дома Палпатинов не привык к столь непритязательной обстановке.

Сидиус не стал возмущаться или грозить собеседнику. Его просто снедало любопытство.

– Мне уже можно спрашивать, с чего вдруг меня похитили?

Глаза-стебельки Тима вытянулись.

– Вам ни капельки не интересно?

– Могу предположить, это как-то связано с тем, что Набу воздержалась от голосования.

– Это определенно одна из причин. Вам следовало проголосовать так, как проголосовал бы ваш предшественник, сенатор.

– Я получил иные указания.

– О, ничуть не сомневаюсь.

Сидиус сложил руки на груди:

– А другие причины?

Тим возбужденно потер шестипалые руки:

– Они касаются не столько вас, сколько лиц, которым вы служите. В каком-то роде, вам просто не повезло оказаться не к месту и не ко времени.

– Я не верю в везение и невезение, сенатор, зато я отлично понял, что меня похитили из-за банального желания отомстить. Таким образом, вы показываете, что Протекторат гранов готов действовать теми же методами, что и заказчики убийства Видара Кима.

Тим наклонился ближе к камере, и его лицо исказилось от гнева.

– Можно подумать, это какая-то загадка. Мы оба знаем, что сенатора заказала вовсе не Торговая Федерация, а ваш хозяин-муун. Хего Дамаск.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Сидиуса.

– Он мне вовсе не хозяин, сенатор. Сказать по правде, я его едва знаю.

– А он приветствовал вас у дверей Сената, как близкого друга.

– Он приветствовал двух мастеров-джедаев, а я просто стоял рядом.

Тим погрозил ему пальцем:

– Вы тешите себя иллюзиями, думая, что ложь вас спасет. Вы с Дамаском знаете друг друга уже десяток с лишним лет. С тех самых пор, как вы помогли ему состряпать победу Бона Тапало на выборах монарха Набу.

Сидиус небрежно махнул рукой:

– Старинные слухи, не имеющие под собой ни малейшего основания. Их пустили клеветники дома Палпатинов, они же и распространяют их.

– И снова ложь. Вы предали своего отца и союзников-дворян. Вы слили в прессу закрытые сведения и шпионили за дворянами в пользу Дамаска, а взамен он убедил Тапало назначить вас послом.

Сидиус приуныл, хоть и не подал виду. То, что его враги с Набу вышли на Тима, его не слишком удивило. Но такой поворот событий только упрочил его решимость избавиться от вышеозначенных врагов при первой же возможности. И заодно проследить, чтобы сведения о его прошлом перестали быть достоянием широкой общественности.

– Меня назначили послом много лет спустя, – проговорил он. – Исключительно благодаря моим политическим достижениям и заслугам перед Набу.

Тим презрительно хохотнул:

– А назначение в Сенат – тоже результат ваших политических достижений и заслуг?

– Не юлите, Тим, говорите напрямую, – ровным, почти угрожающим голосом сказал Сидиус.

На лице грана возникла горькая усмешка:

– Возможно, вы и не приложили руку к смерти Кима, сенатор, но вполне могли быть соучастником. – Помолчав, он добавил: – Та маленькая речь, которую вы толкнули в Сенате… Я так понимаю, своего вы добились – привлекли внимание верховного канцлера. Совершенно очевидно, что у вас есть все задатки для блестящей политической карьеры. К несчастью, мы намерены ее преждевременно оборвать.

Сидиус смахнул с плеча невидимую пылинку:

– Подпортить мне репутацию своими липовыми обвинениями? Валяйте. Сегодня будет пища для кулуарных сплетен, а завтра о них уже забудут.

Тим хлопнул огромными ручищами по бедрам и от души расхохотался:

– Вы меня не поняли, Палпатин. Нам ни к чему портить вам репутацию или держать вас здесь, ожидая выкупа. Мы просто-напросто хотим вас убрать.

Сидиус ответил не сразу. Мысль о том, что когда-то ему был ведом страх, показалась ему странной. Нет, не панический страх и не парализующий. Тот страх, который он испытывал еще ребенком, был вполне обычной реакцией на угрозу. Несмотря на успокаивающий голос в голове, твердивший, что никто не причинит ему вреда, по временам все-таки существовала вероятность, что с ним может случиться что-то плохое. Не раз и не два поднятая рука отца заставляла его съежиться от страха. Со временем он понял, что не воображал этот голос; что отнюдь не дурачил себя ребяческой верой в собственную неуязвимость. А сейчас он осознал другую истину: это темная сторона твердила ему, что никто не причинит ему вреда – и именно потому, что он действительно неуязвим. С началом его обучения голос затих, слившись с его собственным. Уверенность Тима в том, что жизнь Палпатина находится в его руках, вполне могла бы вызвать в душе последнего жалость, а не гнев и отвращение. Чистые, необузданные эмоции были прямым следствием двойной жизни, которую он вел. Лелея тайну своей личности, он в то же время хотел, чтобы все вокруг знали: шутить с ним опасно; в его руках – безграничная мощь; один лишь взгляд на него равносилен попытке рассмотреть темную материю, которая связывала Галактику воедино и вела ее вперед, в будущее…