И пеплом стали звезды - Рина Сивая
— Поэтому у вас такая сильная реакция друг на друга, — сняв очки, курианец поднял свои почти белые глаза на полковника. — Поэтому ее заблокированные сенсоры сходят с ума в твоем присутствии, Таймарин, а твой инъектор срабатывает так часто.
— И что с этим делать?
Лисайя бросил быстрый взгляд на капсулу.
— Мне придется вскрыть наросты. И не только из-за реакции на тебя: нельзя держать их в таком состоянии, рано или поздно они точно так же среагировали бы на кого-то другого. Для архонок это опасно, что нам наглядно и продемонстрировали.
Несколько мгновений в отсеке царила тишина.
— Она… — начал было Тай, но не смог закончить предложение в том виде, в каком о нем подумал. Пришлось менять слова. — С ней может что-то случиться?
— Хуже, чем сейчас, точно не будет, — немного успокоил Лисайя и тут же подкинул новые поводы для беспокойства. — Но девушка в тяжелом состоянии. Я не знаю, как она перенесет операцию. К тому же, капсула тут не поможет, оперировать придется вручную, а это всегда несет за собой определенные риски.
— Например? — поинтересовался Эш Мас и произнес то, на что у Таймарина не хватило духа: — Речь ведь не идет про смерть, верно?
— Нет, никакой смерти, у меня все-таки прекрасный персонал, — гордо сообщил курианец. — Но вероятность повреждения сенсоров есть. А это может грозить снижением или полной потерей чувствительности или нарушением выработки гормонов. Точно можно будет сказать только после того, как мы закончим и проведем обследование.
Лисайя дал мужчинам осмыслить услышанное и полностью повернулся к полковнику Корте.
— В связи с тем, что предполагаемое медицинское вмешательство затрагивает расовые особенности, мне нужно согласие ближайшего родственника или командира корабля, — курианец бросил быстрый взгляд на Эш Маса и добавил куда тише: — А в данном случае, насколько я понимаю, это одно и то же лицо.
Выбор казался сложным, учитывая то, что Таймарин недавно узнал: новый уровень его совместимости с Линнеей. Сотня! И операция, после которой она может этого даже не почувствовать. Мог ли Тай отказаться от этого?
Мог, конечно. Если от этого зависит жизнь и здоровье его Лин. Даже если после этого он будет сходить с ума от желания к ней, а она не сможет ответить ему взаимностью.
— Согласие у тебя есть, — сухо, но решительно заявил Таймарин.
— Хорошо, — курианец кивнул. — Это займет какое-то время, и прости, но тебе придется пока держаться подальше от девушки. Я сообщу, когда можно будет ее навестить. И о том, как прошла операция.
— Хорошо, — безэмоционально повторил Таймарин, подхватил свой китель и вышел, не оглядываясь.
Ему нельзя к ней приближаться — разве не ирония? К единственной женщине в жизни, которая была ему важна. По которой он сходил с ума. Которую считал мертвой столько времени, а теперь — не подходить.
В чье возвращение он не поверил, а когда осознал ошибку, она потеряла сознание — от их совместимости.
В этих мыслях Тай и добрался до своей каюты, вошел внутрь, бессознательно двинулся к шкафу и достал оттуда початую бутылку браги. На военных кораблях алкоголь запрещен, но, разумеется, всегда имелся. Особенно когда старший по кухне умел гнать превосходную брагу, а его главным клиентом являлся собственный командир.
Первое время Таймарин напивался часто, стоило только вернуться с задания. Проводил в алкогольном бреду несколько дней и возвращался к жизни. К подобию жизни.
Эш Мас помог. Сумел как-то достучаться до того разумного, что еще оставалось в душе Тая. Но периодически, когда хотелось одиночества и не хотелось мыслей, Корте возвращался к этому способу.
Перегородка отъехала тихо, чтобы так же тихо закрыться. Эш Мас — только у него был доступ к этому блоку на случай экстренных ситуаций. Текущая — как раз из них.
— Тай? — тварг двинулся внутрь, находя Корте сидящим за столом. Бутылка перед ним была открыта, но Таймарин не сделал ни одного глотка. Просто смотрел и понимал, что в этот раз, сколько бы он не выпил, это не поможет. — Как ты?
Эш Мас опустился напротив.
— Так, будто моя мертвая жена ожила спустя восемь лет, шесть месяцев и двадцать пять дней.
Подполковник шумно выдохну, но промолчал. Они долго сидели так — молча, каждый думая о своем. Тай — о Лин. Вряд ли он вообще теперь сможет думать о чем-то другом.
— Я так понимаю, сообщать о ее чудесном воскрешении мы не будем?
Таймарин поднял взгляд на друга. Хорошо, что хотя бы он мог мыслить разумно в данных обстоятельствах.
— И как ты себе это представляешь? — Тай облокотился на стол и уперся лбом в ладони. — Доложим, что у нас на борту солдат Космофлота, который утверждает, что его ошибочно признали мертвым по приказу бывшего полковника, а ныне генерала?
Корте не верил в причастность Элиаса, это казалось бредом. Но его Лин — здесь, живая, и ее история не могла быть полной ложью, слишком много застарелой боли звучало в тех словах. И Таймарин не знал, кому верить: женщине, которую он знал неполных девять лет назад, или мужчине, с которым прошел всю войну и которого считал своим наставником.
— Думаешь, ее слова про Элиаса — правда? — правильно понял сомнения Тая Эш Мас.
— Нет. Да. Не знаю, — честно отвечал Корте, массируя большими пальцами виски. — Все это звучит неправдоподобно, но…
— Зачем бы она стала врать тебе?
Тай кивнул. Лин не любила врать в принципе, не только ему. И всегда об этом честно говорила: что соврет кому угодно, если это нужно, но не Корте. «Ты слишком хорошо меня знаешь».
— Какова вероятность, что это та же самая Лин, которую я знал?
Эш Мас пожал плечами.
— Ты знаешь, мы все меняемся. И даже за куда меньший срок, — не стал обнадеживать он друга. — Но я совру, если скажу, что не видел, как она на тебя смотрела во время допроса.
— И как же?
Таймарин не заметил в том взгляде ничего особенного. Только злость, но для них и это не было новой эмоцией — с нее все и началось когда-то. Да и куда больше внимания Тай обращал на цвет ее глаз, такой непривычный и такой… злящий.
— Так же, как и раньше, — признался Эш Мас, подхватывая бутылку и закрывая ее, чтобы отставить подальше. Даже он понимал, что этот
