Мой любимый Метаморф (СИ) - Кривенко Анна

Однако… она ведь тоже теперь имеет надо мной власть! А что, если она прикажет мне… не служить больше этому тирану??? А что, если она может сломать во мне привязку к генералу Лиеззо?..

Внутри зародилась безумная надежда, но настойчивый сигнал вызова не дал мне даже шанса об этой надежде помечтать. Ментальные установки послушания заставили моё тело встать и направиться окольными путями в мой кабинет, где меня ждал тот, кого я ненавидел больше всех на свете и в руках которого по-прежнему была моя жизнь и смерть…

"Ты проиграл. В первый раз. И в последний!"

Талиэн

В свой кабинет я пробрался через окно, потому что идти через холл в черном костюме и с окровавленной рукой было невозможно.

Я понимал, что иду на верную смерть, но не мог ослушаться: власть Антонио Лиеззо была еще слишком велика.

Он ждал меня, развалившись в кресле, и даже слегка вздрогнул при моем резком прыжке на пол. Ветер ворвался в комнату вслед за мной и заставил затрепетать жалюзи, а еще охладил мое разгорячённое тело, заставив безумно напряженные мышцы расслабиться на несколько мгновений.

Генерал быстро оглядел меня с ног до головы и злорадно усмехнулся. Прямо-таки рад моему провалу! Как будто спал и видел, когда же сможет уничтожить мою личность окончательно…

Ненависть затопила меня до краев. Ненависть и… беспомощность.

Сжал кулаки с такой силой, на ладонях образовались глубокие раны от ногтей.

— Что ж! Я предупреждал! — мрачно процедил деспот, жестом требуя встать на колени перед ним. Ноги повержено подогнулись: сработала установка.

— Образец № 3, к счастью, ты мне больше не нужен! Доктор Грин уже подготовил тебе на замену. Образец № 4, в отличие от тебя, будет по-настоящему полезным…

Я знал, кого генерал имел в виду. Доктор Грин параллельно со мной выращивал в пробирках еще несколько образцов. Первые два были утилизированы, я — третий — получился довольно-таки удачным, а вот остальные несколько должны были получить еще несколько дополнительных мутаций, чтобы стать более усовершенствованными, чем я… Фактически, это мои братья… И вот один из них уже готов…

Теперь понятно, почему сегодня Антонио Лиеззо даже не кричит. Он уже нашел приятное для себя решение и выход…

— Ну что ж, биомасса, послужишь еще для парочки дел в виде чипированного идиота! — он рассмеялся, с удовольствием ковыряясь в моей душе, хотя… вряд ли он догадывался, насколько остро я все это воспринимаю. Я ведь свою личность очень тщательно скрывал…

Он схватил меня одной рукой за подбородок и поднял лицо повыше. В другой руке он сжимал шприц, которым собирался сделать мне укол в шею. В специальном растворе плавал микроскопический чип, который при проникновении в кровь, должен был быть отнесён нанороботами в необходимый отдел мозга. Там ему останется прикрепиться к нервным окончаниям и взять мое тело под полный контроль…

Несколько мгновений, и все будет кончено…

Энайя…

Ее образ всплыл в моем разуме очень четко. И хотя я не считал ее достойной доверия, но все же… в ней для меня была хотя бы крупица надежды. Надежды жить… пусть и под ее управлением, но все же жить…

Я еще крепче сжал кулаки и зубы, глядя на злорадный блеск в глазах изувера, и из глубин поднялся мой внутренний безмолвный крик: «Я не позволю!!!».

Я даже не знаю, как это произошло, но что-то в моем разуме сломалось. Словно оно было уже подточено и наконец-то переломилось. Моя рука взметнулась вверх, захватывая горло ненавистного мучителя, и он мгновенно дернулся и захрипел.

Я мгновенно поднялся с колен на ноги, а рука, удерживающая генерала за горло, выпрямилась, и его тело повисло в воздухе, усилив его удушье и агонию…

Мышцы, словно сорванные пружиной ненависти, сжимались все сильнее, и через минуту Антонио Лиеззо безвольно обмяк. Его глаза закатились, а конечности перестали дергаться.

Мой мучитель был мертв…

Я разжал пальцы, и его тело мешком упало на пол, развалившись в неестественной позе. Мое сердце безумно колотилось, перед глазами все плыло. Начался глубокий внутренний конфликт, потому что некоторые установки в моем разуме все еще порывались запустить нанороботов на самоуничтожение, но я… жестко воспротивился. Энайя! Я должен держать ее образ в разуме! Она — моя новая хозяйка! Этот мёртвый человек больше мне никто!!!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я пытался победить самого себя, и только упорное проецирование образа цвиннки помогало мне останавливать волну тошноты и головокружения, обрушившихся на меня, как ураган.

Наконец, дурнота начала постепенно отступать, и в глазах прояснилось. Конечности еще сильно подрагивали, а голова ужасно болела, но, по-моему, самый глубокий кризис уже прошел…

Я слегка пошатнулся, а потом обошел тело бывшего хозяина и направился к столу. Из ящиков достал свои фальшивые документы, бластер, несколько инъекций для усиления ресурсов организма и быстро переоделся в обычные футболку и спортивного кроя штаны.

Труп нужно спрятать, чтобы выгадать время. А после необходимо бежать. Причем вместе с Энайей, потому что ищейки и помощники генерала Лиеззо в конце концов ее найдут. Они уже знают, что Марк Эйри — чистокровный цвинн, потом обнаружится и она… А если я хочу жить, с ней ничего не должно случиться…

Тело генерала я замотал в большой пакет и, забросив его на плечо, выпрыгнул из окна. Приземлился с трудом (крылья дрогнули), но все же порадовался, что камеры сегодня не работают.

К свалке добрался по крышам домов и бросил труп в заброшенный колодец. Здесь его долго не найдут.

Уже уходя, я посмотрел в темное жерло колодца и процедил:

— Ты проиграл. В первый раз. И в последний…

А после бегом припустился обратно, планируя, куда стоит бежать в ближайшие часы…

Подозрительные пилюли…

Маруффа Эйгэ

Из того, что мне рассказала Энайя, я поняла: дела плохи. Похоже, нас вычислили, и то, что произошло в саду Академии доказывало: охота на нас начата.

В груди скрутилось дурное предчувствие, но план действий вырисовался очень четко: мне нужно срочно написать отчеты, убедить начальство, что Макс Цвинну не интересен и… бежать! Если, конечно, мне это разрешат…

Когда я возвратилась в комнату, Макс еще не спал. Похоже он ждал меня, потому что при моем появлении мгновенно вскочил на ноги…

Если бы у меня было прежнее тело, я просто бросилась бы ему на шею, ведь нам скоро придется расстаться, но сейчас не посмела. Он не должен узнать, что я стала женщиной, это может быть опасно для него…

Однако Макс ожидаемо сам двинулся ко мне. Я запаниковала. Если он меня обнимет, то сразу же все поймет! Хотя… грудь тщательно перевязана, а на мне много одежды, которая скрадывает очертания фигуры. Может, лучше будет не сильно артачиться, чтобы не вызвать ненужных подозрений?

Поэтому я позволила обнять себя, и его сладостный аромат сразу же расслабил мое напряженное тело. Я прижалась щекой к его плечу и закрыла глаза. В сердце болезненно защемило. Как же я буду без него? Как это — больше не видеть его, не знать, что с ним происходит, не касаться его и не смотреть ему глаза?

Стало больно.

Руки Макса крепко сжали меня.

— Я беспокоился о тебе, — прошептал он мне в самое ухо. — Мне показалось, что тебе было плохо…

Я не знала, что ответить. Горло сжалось от неожиданного спазма. И тогда я просто отстранилась и схватила его лицо ладонями, заглядывая в глубину его черных глаз.

«Скоро мы расстанемся» — говорил мой взгляд.

Я видела в нем ответную тревогу и дурное предчувствие.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Мне хотелось просто сказать ему, что я… люблю его, но вдруг меня пронзила совершенно другая и ужаснувшая меня мысль: а ведь мне бы стоило как можно скорее порвать с ним отношения, чтобы ему было не так больно, когда я исчезну. А вместо этого я сейчас к нему льну и привязываю его к себе еще больше.

Я дернулась, сильно побледнев, но Макс как будто почувствовал мою попытку к бегству и дерзко прильнул к моим губам.