Вера для пришельца - Эмори Мур

— Ты тоже сильная, — ответила Вера. — Ты выжила там, где любой другой давно бы сдался. Твоя ярость спасла тебя тогда, в том подвале. Она была твоим щитом. Но теперь... теперь она тебе не нужна. Ты можешь просто жить.

Светлана медленно кивнула.

— Я попробую, — сказала она. — Я не знаю, получится ли. Я так долго держалась за ненависть, что забыла, как это — жить без неё. Но я попробую. Ради тебя. Ради себя.

Вера улыбнулась — устало, но искренне.

— Этого достаточно. Для начала — достаточно.

Они покинули хранилище только тогда, когда два солнца уже начали подниматься над горизонтом, заливая долину розовым золотом. Кейрос помог Вере подняться по ста двадцати трём ступеням — она всё ещё была слаба, ноги подкашивались, и без его поддержки она бы не справилась. Елена, Мария и Светлана шли следом — молча, потрясённые, впитывая в себя каждый звук, каждый запах, каждый луч света. Для них, проведших тысячи лет в серой, беззвучной, безжизненной пустоте, этот мир был оглушительным, ослепительным, ошеломляющим. Они вздрагивали от пения птиц, замирали от запаха цветов, жмурились от яркого света двух солнц. Они заново учились быть живыми.

Вера привела их в свою старую комнату в храме — ту самую, с мерцающими живыми стенами и окном-проёмом, выходящим на цветущую долину. Она усадила их на ложе, дала им воды, фруктов. Они ели медленно, неуверенно, будто забыли, как это делается. Мария заплакала, почувствовав вкус сладкого фрукта. Елена замерла, глядя на свои руки, сжимающие сочный плод, и улыбалась — растерянно, недоверчиво. Светлана ела жадно, торопливо, будто боялась, что еду отнимут — и Вера не могла её винить. После того, через что она прошла, это было естественно.

— Что теперь? — спросила Елена, когда они немного пришли в себя. — Мы... мы не знаем этого мира. Не знаем, как здесь жить. Мы чужие.

— Вы не чужие, — ответила Вера. — Этот мир принял вас. Дал вам новые тела. Вы — часть его теперь. А я... я помогу вам. Научу всему, что знаю сама. И мои подруги помогут. Люба, Надя... они хорошие. Они поймут.

При имени «Люба» Елена вздрогнула. Её глаза расширились, и Вера увидела в них что-то — искру узнавания, надежды, боли. Но Елена ничего не сказала. Только сжала руки на коленях и опустила голову.

Вера заметила это. Но не стала спрашивать. Не сейчас – они все слишком устали, слишком оглушены возвращением к жизни. Сейчас им нужен покой. Отдых. Время, чтобы привыкнуть.

— Отдыхайте, — сказала Вера, вставая. — Здесь вы в безопасности. Никто вас не тронет. Кейрос останется с вами, если понадобится.

Кейрос, сидевший в углу комнаты, молча кивнул. Он выглядел измождённым — седой, бледный, почти прозрачный. Но в его фиолетовых глазах всё ещё горел свет. Слабый, но живой.

— А ты? — спросил он. — Куда ты?

— Мне нужно увидеть Любу, — ответила Вера. — И Надю. Они, наверное, с ума сходят от беспокойства. Я должна сказать им, что вернулась. Что всё закончилось.

Глава 38. Обретение дома

Два солнца давно сели, и храм погрузился в мягкий полумрак, нарушаемый только мерцанием живых стен. Вера стояла у окна в их с Кейросом комнате, глядя на звёзды, и ждала. Она слышала, как он вошёл — его шаги она узнала бы из тысячи, даже теперь, когда он стал почти обыкновенным ауриши. Он подошёл сзади, обнял её за талию, прижался губами к её шее.

— Ты ждала меня, — прошептал он. Не вопрос — утверждение.

— Да.

— Зачем?

Вера повернулась в его объятиях, посмотрела ему в глаза. В полумраке они горели фиолетовым — ярче, чем днём, будто ночь пробуждала в нём что-то древнее, что-то от прежнего Кейроса.

— Я хочу тебя, — сказала она просто. — По-настоящему. Так, как раньше.

Он замер. Его руки на её талии напряглись.

— Ты уверена? После всего, что было... после серого мира... ты хочешь этого?

— Да. — Она провела ладонью по его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. — Я прошла через ад и вернулась. Я видела свою душу без прикрас. Я знаю, кто я. Я знаю, чего хочу. И я хочу тебя. Всего. Без остатка. Так, как ты умеешь.

В его глазах вспыхнул огонь. Огонь голода, власти, желания. Огонь, который она любила и боялась одновременно.

— Ты изменилась, — сказал он, и его голос стал ниже и глубже. — Ты стала сильнее. Увереннее. Ты знаешь свои границы и готова их расширять.

— Да.

— Ты знаешь стоп-слово?

— Фиолетовый, — улыбнулась она. — Но я не скажу его сегодня.

Он взял её лицо в ладони — нежно, но твёрдо. Его большие пальцы гладили её скулы, а глаза впивались в неё, изучая, проверяя.

— Тогда начнём, моя Вера.

Он отступил на шаг. Его фигура в полумраке казалась выше, темнее, опаснее — словно сама ночь сгустилась вокруг него, возвращая ему тень прежнего величия. Седые волосы серебрились в свете звёзд, падающем из окна, и от этого он выглядел не старым, а... потусторонним. Как древний бог, сошедший на землю.

— Раздевайся, — приказал он. — Медленно.

Вера подчинилась. Она расстегнула застёжку на плече — перламутровая ткань скользнула вниз, обнажая одно плечо, потом второе. Она не торопилась. Она хотела, чтобы он смотрел. Хотела видеть, как разгорается огонь в его глазах с каждым открытым сантиметром её кожи. Ткань упала к её ногам, оставляя её обнажённой. Прохладный ночной воздух коснулся кожи, и соски мгновенно затвердели — от холода, от его взгляда, от предвкушения. Между ног начинало пульсировать, и Вера знала — он видит это. Чувствует. Он всегда чувствовал её, даже потеряв большую часть своей древней силы.

— Подойди, — сказал он.

Она подошла. Он стоял неподвижно, как статуя, и смотрел на неё сверху вниз. Его рука поднялась, коснулась её подбородка, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом.

— Сегодня, — сказал он тихо, — ты будешь моей. Полностью. Без остатка. Ты будешь делать всё, что я скажу. Чувствовать всё, что я захочу, чтобы ты чувствовала. Ты поняла?

— Да, — выдохнула она.

— Хорошо. На колени.

Она опустилась на колени. Каменный пол был холодным, и этот холод пробежал по всему телу, заставляя