На уездной орбитальной станции (СИ) - Полина Лашина

часто не комфортный. Со слякотной ветреной осенью, приносящей депрессивные от серости вечера, с морозными зимними днями, когда не хочется лишний раз высовывать нос на улицу из-под теплого одеялка. И пусть весной грязь, а летом жара и комары, но ведь это здорово! Зато есть эти самые комары, и птицы, которые их ловят, и небо, в котором эти птицы летают. И ветер, на котором расправляют крылья все эти многочисленные разноцветные птицы. И теплое солнце, от которого полгода мажешься защитным кремом, а остальные полгода тоскливо ждешь его, поглядывая в пустое серое небо. Разве это не чудесно?

Вернулась мыслями назад, на станцию. Парень рядом молчал, по-прежнему не отпуская ее из своих рук.

— Разве ты не скучаешь по своему дому? Я скучаю. Если б я вернулась домой, то первым делом поехала за город на речку купаться и загорать. Так соскучилась по солнышку! Хотя, стоп. У нас же осень, уже холодно, и нельзя купаться. Тогда пошла бы в лес. В настоящий лес, а не вот это недоразумение, — Ната обвела рукой невысокие деревца в стороне.

— В лес с большими деревьями, которые своими верхушками держат далеко вверху небо, а внизу поросли кое-где зеленым мхом. И земля такая мягкая-мягкая, покрыта опавшей хвоей или толстым ковром сочной травы, — девушка протяжно вздохнула, опять уносясь мыслями далеко. — А запах в лесу какой, ммм… Если даже мы, люди, с нашим слабым обонянием и то слышим этот аромат. Немного сырой и прелый, но почему-то вкусный запах деревьев и земли, особенно приятно пахнет в хвойном лесу. Ты знаешь, как пахнет кора сосны, например? Или вкус живицы? Это такая клейкая паста, мм… а, смола, выступает на хвойных деревьях. На вкус гадкая поначалу, но очень полезная и можно как жевачку жевать, только к зубам сильно прилипает.

— Ты говоришь странно, — наконец среагировал на ее речь Зеленый.

— Почему странно? Люблю свой дом, — опять вздохнула девушка, — и хочу обратно. Разве ты не любишь свой дом, свою родную планету?

Молчит.

В парке начал гаснуть свет. Неужели уже так поздно?

— Только не говори, что и любовь — это тоже слабость, — фыркнула Ната.

— Хорошо, не буду говорить.

Девушка хмыкнула, заглядывая в сгущающихся сумерках в непроницаемое лицо крионскау:

— Но у вас это так и есть, да?

Она тоже помолчала немного.

— Тогда еще неизвестно, кто из нас слабее. Разве не любовь дает силы?

— Мы и так сильные.

— Ага, это вам компенсация. За… — как бы так помягче выразиться? — …вашу ограниченность.

— Не груби, — беззлобно отозвался парень. — Человеку положено бояться крионскау.

— Ну, извините, — совсем откровенно хихикнула Ната, окончательно расслабляясь рядом с Крансом. И все равно добавила, — ты же помнишь, что люди предпочитают сами выбирать, в том числе и чего им бояться. Так что не командуй, не сотрясай зазря воздух.

— Все-таки ты забавная, — в который раз повторил Зеленый. — Не такая, как другие люди тут.

— Так может ты с ними просто мало общался? — предположила Ната, пожимая плечами. — Люди все разные. И в каждом есть что-нибудь интересное.

Но Кранс только как-то странно хмыкнул. Кстати, о других людях. Нате вдруг пришла в голову одна мысль.

— Слушай, а если наши расы… ммм, не дружат, и ты какая-то шишка у ваших… разве не должны человеческие спецслужбы следить за тобой на наших территориях? — Ну, не настолько же люди отсталые по сравнению с крионскау, чтобы не знать об их присутствии тут.

— Они следят, — кивнул Кранс.

Опля! Попала пальцем в небо. За парнем следят спецслужбы, а она с ним часто пересекается… ой-ёй.

— И за тобой тоже, — опять хмыкнул Зеленый, как будто понимая, о чем она думает.

— Эээ… А за мной то зачем? — все-таки, Ната, ты по уши увязла где не надо.

А Кранс тем временем безжалостно продолжал:

— Например, твой новый сосед.

— Что мой новый сосед? Следит? За мной? Азат? — Нату как обухом по голове ударили. — Да его ж просто Вик арендовал для боев.

Но в ответ лишь ухмылка Зеленого, как назло видимая в сумерках. Ната покачала головой.

Этого не может быть! Только не Азат! Он же всего лишь арендованный боец, просто сосед. Он не может быть каким-то там спецагентом на задании. Он — просто мужчина, который оказывал ей знаки внимания. Который, вот черт, целовал ее! А она, дура, отвечала! Она судорожно выдохнула.

— Я тебе не верю, — опять покачала головой девушка.

Кранс пожал плечами, чуть отворачиваясь. Зачем ему врать? Крионскау не были замечены ею раньше в интригах. Вроде у них все просто: если что-то не нравится, то пришел, придушил и все дела. Но ведь не может быть такого, что мужчина, который ей тут наконец-то понравился, рядом лишь из-за того, что должен следить за ней. Вернее даже не за ней самой, а наверняка из-за ее общения с Зелеными.

— Не надо так переживать, — вдруг отозвался Кранс, сильнее прижимая ее к себе, — по крайней мере, ты в безопасности. Я рад, что за тобой присматривают и люди тоже в мое отсутствие.

«И люди тоже»?! Значит нелюди по умолчанию за ней следят? Да что вообще происходит?

— Фигово присматривают, — сипло выдала Ната, все еще не веря услышанному, — когда ауты приставали, никто не вмешался.

— Я был рядом, поэтому никто и не вмешался.

— За мной следят только из-за тебя? — все-таки решила уточнить. — И если мы не будем общаться, то меня оставят в покое?

— Ты не можешь не общаться со мной, — известил ее парень.

— Почему? — удивилась Ната. — У меня есть свобода выбора, ты забыл?

— Здесь? — почему-то переспросил Кранс. — Здесь ее у тебя нет.

«Здесь» — это где, на станции? Почему тут у нее нет свободы выбора общаться с кем хочет?

— Я, пожалуй, пойду, — устало выдохнула Ната. — Сейчас.

Вывернувшись из объятий парня, который ее не стал удерживать, девушка встала. Кранс быстро и плавно поднялся следом.

Вернется опять на работу. Домой она не пойдет. Уж точно не сегодня. Как ей смотреть в глаза мужчине, который только утром целовал ее, и теперь она знает, что это было не по-настоящему. Но и оставаться рядом с