Вера для пришельца - Эмори Мур

— Сама не знает.

Вера сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Знак на правой руке пульсировал — насмешливо, будто издевался.

Она ждёт. Да. Ждёт того, кто обещал ей всё и исчез.

Идиотка.

На десятый день она не выдержала.

Ночью, когда храм уснул, Вера спустилась в хранилище. Ступени были знакомыми — она считала их, чтобы отвлечься от бешено колотящегося сердца. Сто двадцать три ступени вниз, в темноту, в древний воздух, пахнущий временем и чем-то ещё — тем самым, его запахом.

Она дошла до конца.

Пусто.

Стены пульсировали тусклым багровым, но в этом пульсе не было жизни — только механическое биение старого сердца, давно забывшего, что такое любовь.

— Кейрос! — позвала Вера. Голос эхом разнёсся под сводами, отразился от стен и вернулся к ней насмешливым шёпотом. — Выходи! Хватит прятаться!

Никто не ответил.

— Ты обещал! — закричала она в темноту. — Ты сказал — моё спасение! Ты сказал — я нужна! И что? Где ты?

Тишина.

Вера опустилась на холодный каменный пол и заплакала.

Впервые за долгое время — по-настоящему, навзрыд, не скрываясь. Слёзы текли по щекам, капали на грудь, на руки, на этот проклятый знак, который пульсировал в ответ — спокойно, ровно, будто ничего не случилось.

— Зачем ты оставил меня? — прошептала она. — Зачем показал, что я могу чувствовать, и бросил?

Ответа не было.

Сколько она просидела там, Вера не знала. Может, час. Может, несколько. Время в хранилище текло иначе, оно было густым, тягучим, как смола.

Она поднялась только тогда, когда затекли ноги. Вытерла слёзы, поправила одежду. Направилась к лестнице.

— Я больше не приду, — сказала она в темноту на прощание. — Слышишь? Никогда.

Сто двадцать три ступени вверх дались тяжелее, чем спуск. Каждая отдавалась болью в ногах, в спине, в сердце.

Вернувшись в комнату, Вера не стала зажигать свет. Рухнула на ложе, уткнулась лицом в подушку — и замерла.

Запах.

Тот самый. Древний, тёмный, с нотками звёздной пыли и фиолетового огня.

Она резко села.

В углу комнаты, там, где тень сгущалась сильнее всего, стоял ОН.

— Кейрос, — выдохнула Вера.

— Здравствуй, моё спасение.

Вера хотела закричать. Хотела броситься на него с кулаками, выцарапать эти фиолетовые глаза, которые жгли её четырнадцать дней и ночей. Хотела спросить, где он был, почему не пришёл, почему заставил её страдать.

Но вместо этого она расплакалась снова.

Кейрос шагнул к ней. Бесшумно, как всегда. Опустился на край ложа, протянул руку, коснулся мокрой щеки.

— Не плачь, — прошептал он. — Я здесь.

— Где ты был?! — выкрикнула Вера сквозь слёзы. — Четырнадцать дней! Я ждала! Я с ума сходила! А ты...

— Тш-ш-ш. — Он приложил палец к её губам. — Я знаю. Я всё знаю. Каждую твою слезу я чувствовал здесь. — Он взял её руку со знаком, прижал к своей груди. — Каждую ночь, когда ты не спала, я не спал тоже.

— Тогда почему? — Вера вырвала руку. — Почему ты не пришёл?

Кейрос помолчал. В его фиолетовых глазах мелькнула тень — боли? Вины? Вера не могла прочитать.

— Это было испытание, — сказал он наконец.

— Что?

— Я должен был узнать, придёшь ли ты сама. Не за обещаниями, не за страстью — за мной. Просто за мной.

— Ты... — Вера смотрела на него, не веря. — Ты специально заставил меня страдать?

— Я заставил тебя выбрать, — поправил Кейрос. — Сознательно. Без влияния момента, без магии первой ночи. Ты могла остаться здесь, в безопасности, с подругами, в этом спокойном мире. Или прийти в хранилище — даже зная, что можешь никого не найти.

— Но я пришла.

— Ты пришла, моя Вера. И не один раз. Ты спускалась туда каждый день. Я видел.

Вера замерла.

— Ты... видел?

— Да. Я наблюдал. Я ждал, когда в тебе закончится злость и останется только тоска. Когда ты перестанешь требовать и начнёшь просто... хотеть быть со мной.

— Это жестоко, — прошептала она.

— Да, — согласился Кейрос. — Но наш путь — не для нежных сердец. Ты должна была понять, чего хочешь на самом деле. Без иллюзий.

Он взял её лицо в ладони. Его пальцы были холодными, но от них по коже разбегалось тепло.

— Я здесь, моё спасение. И я больше не уйду. Если ты позволишь.

Вера смотрела в его глаза. Фиолетовая бездна, в которой она тонула с первой встречи. И в этой бездне сейчас не было ни насмешки, ни игры — только древняя, тяжёлая, почти пугающая нежность.

— Я боюсь, — призналась она.

— Чего?

— Что ты снова исчезнешь. Что я не выдержу. Что это всё — просто сон.

— Это не сон, — Кейрос наклонился и поцеловал её.

Медленно, нежно, совсем не так, как в хранилище. Этот поцелуй был обещанием — долгим, тёплым, настоящим.

Вера обвила его шею руками, прижимаясь всем телом. Она чувствовала его холод, его жар, его древнюю силу — и свою собственную, отвечающую, откликающуюся.

— Кейрос, — прошептала она, отрываясь от его губ. — Не уходи. Пожалуйста. Не исчезай больше.

— Никогда, моё спасение. — Он прижался лбом к её лбу. — Ты позвала — и я пришёл. Теперь я буду с тобой столько, сколько ты захочешь.

— Всегда, — выдохнула Вера.

— Всегда, — эхом отозвался он.

Они сидели на её ложе, обнявшись, глядя на мерцающие стены храма. Два солнца за окном уже начали подниматься, заливая комнату розовым светом.

— Я… Мне плохо жить без тебя. Скорее даже существовать, — вдруг сказала Вера. Слова вырвались сами, прежде чем она успела подумать.

Кейрос замер.

— Ты даже не знаешь меня, — тихо сказал он.

— Знаю. Ты тот, кто заставил меня чувствовать. Тот, кто ждал, пока я сама приду. Тот, кто смотрит на меня так, будто я — вся вселенная. Этого достаточно.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Веры подкашивались колени.

— Ты невероятная, моя Вера. — Он поцеловал её в висок. — Я не могу без тебя. Но по-своему. По-тёмному.

— Мне не нужен свет, — ответила она. — Мне нужен ты.

За окнами всходили два солнца. Начинался новый день. Но сегодня Вера знала: она больше не одна.