Планета червей - Андрей Щеглов

поверил тому, что именно Дюгуть, этот добродушный ребёнок-великан, смог причинить ему такую боль, рассказав так наивно всю правду прошлой жизни Флэма. Потом он тихо возненавидел и его, и Калиле, за эту их глупую наивность. Теперь, иногда вспоминая о них, Флэм жалел, что назвал их семьёй, потому что понял, что его семья только здесь. Даже все полученные красные водоросли, что наменяли Дюгуть и Калиле на остававшуюся посуду Флэма, стали для него совершенно безразличны. Теперь юноша особенно отчётливо понимал, что никакие жёлтые сандалии и золотистые туники не будут больше доставлять ему удовольствия, и всё упорнее в голове Флэма звучал вопрос: «Как жить дальше?».

В довершение ко всему, вмиг разлетевшаяся весть о возвращении Флэма «зовущим», вызвало у селян повышенный к нему интерес. Да ещё появившиеся неизвестно откуда слухи, что первая «зовущая» в Зове Песко отвергла Флэма, безумно раздражали юношу. Теперь ему приходилось постоянно пробираться в мастерскую через перешёптывающихся и хитро переглядывающихся меж собой людей, приходящих просто поглазеть на «Флэма-зовущего». Элав, видя такое безобразие, дал понять всем зевакам и сплетникам, что не позволит отвлекать мастеров от их тяжкого труда глупым галдежом и нагрузит работой всех мешающих бездельников так, чтобы они сто раз подумали – стоит ли утолять любопытство таким способом, или лучше заняться своими делами?

Мастер Элав, видя, как Флэм всё больше замыкается в себе, старался расшевелить юношу. Он даже подговорил пару прошлых подружек Флэма, прийти в мастерскую, якобы невзначай, с каким-нибудь пустячным заказом, попытаться отвлечь парня и пококетничать с ним. Флэм, заметив девушек, просто молча кивнул им в знак приветствия и продолжил выдувать новый кувшин, более не обращая на них внимания.

Элав после такого решил серьёзно поговорить с Флэмом, чтобы понять причину его угрюмости. Флэм нехотя объяснил, что хочет найти новый смысл жить и именно поэтому постоянно находится в раздумьях. Мастер Элав немного успокоился и попросил Флэма хотя бы изредка беседовать с ним, потому что до сих пор чувствует за собой вину в таких разительных переменах, произошедших с Флэмом. Тогда юноша впервые произнёс слова, которые не раз звучали у него в голове:

– Мастер Элав, Вы именно тот, кто всегда примет меня любым: изменённым или прошлым Флэмом. Это и стало для меня пониманием самой искренней семейной любви, за что я безмерно ценю Вас, и уважаю. Вы – моя семья!

Крупный мужчина посмотрел на Флэма печальным взором и молча обнял, незаметно смахнув набежавшую слезу.

После этого разговора что бы не происходило в мастерской, будь то новые заказы, или разбор работы подмастерьев, Элав всегда спрашивал мнение Флэма, и только после этого принималось совместное решение. Такой добросердечный подход чуть растопил холод в душé Флэма, и он стал чаще включаться в обсуждения во время работы, давая свои советы подмастерьям и помогая убеждать новых несговорчивых заказчиков.

Не взирая на постоянно раздирающие его мысли, Флэм теперь реже обращался к червям с просьбой дать ему разъяснения, но всё чаще взывал именно к Разуму, стараясь выйти с ним на понятный диалог. Потому что для него теперь образы червей стали каким-то слишком примитивным языком для общения. Юноша жаждал задавать непростые для себя вопросы, чтобы получать ясные ответы. Он получал ответы, но, увы, в виде образов, которые Флэма только нервировали. В насылаемых видениях юноше часто рисовались картины его встречи с Хладой, где девушка молча стояла напротив, окутанная бледно-золотистым свечением и ждала чего-то. Увидев это впервые, Флэм вспомнил, что при зове прохлады ему явилось голубоватое свечение червей, тогда как в Полунгаре он видел только оттенки оранжево-жёлтых всполохов. Решив выяснить у червей про разницу их цвета, Флэм задал этот вопрос и представил себя, окутанного голубоватым светом, напротив Хлады, стоящей в золотистом облаке. Через мгновение юноша увидел рядом с собой завядший белый цветок в песке пустыни, которого окутывает голубоватое свечение, и цветок начинает оживать, являя капельки росы на лепестках. Переведя взгляд на Хладу, Флэм увидел и у неё под ногами оранжевый пожухший цветок, растущий среди смёрзшегося мха. Золотистое свечение от Хлады перешло на цветок, и тот наполнился светом, а мох оттаял. Флэм догадался, что это сила червей, которая меняет цвет в тепле или холоде. Но последующее видение его несказанно удивило. Ожившие цветы вдруг соединились друг с другом и рассыпались яркими зелёными искрами, из которых стал проявляться младенец. Флэм ошарашенно смотрел на видение и задал один вопрос, сглотнув вдруг появившийся комок ревности: «Хлада ждёт ребёнка от кого-то другого?». На что черви сменили видение на знакомую уже Флэму голову, состоящую из множества светящихся сгустков, на которой стали смутно проявляться черты лица. Голова отрицательно качнулась из стороны в сторону на вопрос Флэма, и он снова спросил: «Это наш с ней ребёнок? И когда он родится?» И снова голова качнула отрицательно, сменив равнодушное выражение лица, на подобие печали. Это стало злить Флэма, и он оборвал видение, открыв глаза.

Выйдя на улицу под мягкий молочно-розовый свет ночного Сао, Флэм нервно присел в тени и мысленно вскрикнул в отчаянии: «О, Разум! Почему ты не отзываешься мне? Ты же говорил со мной! Что теперь не так? Мне так нужно услышать тебя, чтобы не мучатся разгадками глупых видений червей. Помоги мне! Взываю к тебе, о, Разум!». Юноша закрыл глаза и, мысленно повторяя свой призыв к Разуму, незаметно заснул.

С тех пор Флэм сколько не старался взывать к червям с вопросами, ему являлись только похожие на прошлые видения, что всё больше раздражали. К тому же все работники мастерской стали чаще заискивать перед «зовущим», всячески стараясь превозносить его. Началось это с того, что однажды в особенно палящий зной Флэм молча стал взывать к червям с просьбой остудить немного мастерскую. Когда прохлада стала волнами разгонять скопившийся жар, все, кто был рядом с Флэмом начали удивлённо вертеть головами, словно ожидая увидеть кого-то с опахалами. Только один подмастерье, периодов[2] двенадцати от роду, по имени Мéйнэ, заметив, как Флэм стоит с закрытыми глазами и чуть шевелит губами, негромко выдохнул: «Это же черви…», сразу вынудив Флэма взглянуть на подростка.

Подмастерья враз зашумели и восторженно осыпали благодарностями «зовущего». Флэм резко остановил хвалебные речи, а мастер Элав, грозно нахмурив брови, одним взглядом заставил всех быстро вернуться к работе. И только Мейнэ смотрел на Флэма чуть испуганно-восхищённо, словно не решаясь спросить что-то важное. Флэм продолжил работу, но позже подошёл к Мейнэ и тихо задал вопрос:

– Ты что-то увидел?