Я и Карась. Миссия «плен» - Елена Ха
Драйз отвернулся от нас, потыкал в панель управления, она откликнулась хрипами и шипением, а потом мелодичный мужской голос четко произнес:
– Господин советник, первый пост слушает.
– Что с планшетом? Удалось его вскрыть?
– Да, господин советник, мы ввели пароль, переданный вашим помощником, планшет изучаем, но пока, кроме коррупционных схем, ничего криминального там не обнаружено.
– Хорошо. Продолжайте. – задумчиво проговорил Драйз, – Неужели эти заговорщики — пшик?
– Но это же лучше, чем «бум»? – улыбнулась я тайному советнику.
– Кто «бум»? – раздался родной голос.
Я обернулась и увидела, как на капитанский мостик Акуры входит мой котик. Я тут же кинулась в его распростертые объятия. Меня поймали, закружили, прижали и, возможно, сделали бы еще что-нибудь уже более взрослое, но я отстранилась и строго спросила:
– Ты закончил с революцией?
– Да, рыбка моя. Я свободен и весь твой. С умысами мы обо всем договорились. Теперь каждая раса в своем секторе будет сама выбирать направление развития и составлять планы обучения, частные банки и инвесторы получат расширенные полномочия в выборе целей своих вложений. Но все ветви власти останутся в руках Наполи.
Я удивленно глянула за спину Драйза, где сидел тот самый наполиец, что еще в первый день угадал исход переговоров, тот лишь пожал плечами, мол, слушай умных гуманоидов.
– Так про какой «бум» вы тут говорили? – повторил свой вопрос Ксар.
– Да ничего особенного… – попыталась уклониться я от ответа.
Вот пятой точкой чувствовала, что не стоит Карасику знать про мои приключения без него. Но Драйз прямолинейный, как рельс. И как только тайным советником работает? Сдал меня, кусачий скорпион:
– Пока ты там на Зарбите разговоры разговаривал, Кая и Кракт слетали на Эстаф, поймали Морозова, а Стрекоза, используя гипноз, его допросила и все секреты из него выбила. Весь его заговор одно сплошное разочарование, – пожаловался вжир.
– Кая с Крактом? – переспросил Карась, окинув при этом моего напарника подозрительным взглядом.
– Да мы почти и не общались, – заверила я ная.
– Кая спасла мне жизнь. Я ей так благодарен! Мы шли по тайному ходу, в котором на каждом шагу нас подстерегали смертельные ловушки, – с еще более наивной прямолинейностью вещал Кракт, весь в начальника пошел, – В какой-то момент на меня чуть не упала бетонная плита. Но Кая смело кинулась на меня, сбила с ног, схватила в охапку и откинула в сторону.
Карась посмотрел на меня обиженно:
– Мало того, что ты сама обнимала какого-то чужого мужика, так ты еще и жизнью ради него рисковала?
– Я? Обнимала? – возмутилась я.
Кракт покраснел и залепетал:
– Что вы, господин Ксар? Да как бы я осмелился. Ведь Кая ваша ная. Это же чудо!
– Он еще и восхищается тобой?! – продолжал капризничать Карась.
– Да, а еще они наедине, только вдвоем, летели шесть часов в шатле… туда и обратно, – ехидно добавил Драйз.
– Шесть часов?! – возмутился Карась.
Кракт побледнел и покачнулся.
Терпеть этот балаган у меня не было уже сил, я перешла в решительное наступление. Прижалась к наю, животик к животику, и промурлыкала, невинно хлопая глазками:
– Карасик мой прыткий, хочешь, я докажу тебе, что только ты интересуешь меня во всей Вселенной?
– Хочу! – резво согласился най.
– Тогда пошли в каюту… немедленно!
Меня тут же подхватили на ручки и понесли. Я даже уловила довольное мурчание.
– И не беспокойте нас, даже если снова нарисуется вселенский заговор! – крикнула я на прощание Драйзу.
– Мур! – согласился со мной Карась.
Эпилог
На центральном невольничьем рынке княжества Суппок на Айоле было шумно, воняло потом, смрадом и пригорелым жиром.
– Если я пробуду здесь еще пять минут, я расстанусь с завтраком, – пожаловалась я Карасику.
Най недовольно посмотрел на друга. Пульс с мольбой на Веронику. Капризная землянка лишь дернула плечиком и продолжила пялиться на одну из лавочек, где продавали крепких крестьянских сыновей для работы на каменоломнях и галерах. Среди усталых, отчаявшихся лиц было одно, привлекающее внимание всей нашей дружной четверки. Парень лет двадцати пяти с белой ухоженной кожей странно выглядел в простой серой рубахе, кое-как сшитой из домотканого грубого холста. Он смотрел вокруг затравленно и постоянно щипал себя, будто пытался проснуться.
– Никушка, милая, ну полетели отсюда. Это не планета, а помойка… – проворчал Пульс, осторожно дергая свою девушку за рукав средневекового платья в пол.
– Я же просила тебя не называть меня так! У тебя память как у рыбы! Как ты с таким скудоумием вообще умудрился что-то изобрести? – зашипела на него землянка.
Пульс нахмурился, склонился к ее уху и едва уловимо строго сказал, но мы с Ксаром были близко, поэтому все-таки услышали:
– Милая, ты обещала перестать ругаться. Ты помнишь про наказание? Оно тебя ждет.
Глаза Ксара загорелись любопытством, он даже немного наклонился в сторону друга и его девушки.
Вероника недовольно покосилась на умыса и хотела что-то ответить, но тут к лавочке с потенциальными каменщиками подошел покупатель – толстый и очень богато одетый мужчина, у него на шее висела золотая цепь, почти на всех пальцах поблескивало по перстню, и даже на штиблетах пряжки были золотыми.
– Отличный хозяин для моего бывшего, – хлопнула в ладоши Вероника.
Она немного понаблюдала, как рьяно торгуется богатей. Насладившись стонами и воплями несостоявшегося жениха, Вероника торжественно произнесла:
– Здесь нам больше делать нечего. На Акуру?
Мы тут же зашли в узкий проулок, где никого не было, и нажали на кнопки телепортации. Взмах ресниц, и мы уже в привычном полутемном зале.
– Ты довольна? – спросила я у Вероники, пока мы шли по коридорам императорского звездного лайнера в свои каюты, чтобы смыть с себя вонь Средневековья.
– Вполне, – деловито ответила землянка, – Он продал меня космическим пиратам. Он заслужил.
И в ее голосе слышалась сталь. Я невольно передернула плечами. И как только Пульс с ней уживается?
– А почему ты и отца сюда не сбагрила? – поинтересовалась я.
– Он и так разорен. Жить в привычной среде и видеть, с каким презрением на тебя смотрят твои бывшие друзья – лучшее наказание для него.
– А ты не боишься, что он снова поднимется? Он один раз разбогател. Что ему мешает сделать
