Игорь Ревва - НАЁМНИК

— А мне плевать! ― подал голос Партиони. ― У меня сейчас голова совсем другим забита! И всем нам сейчас нужно думать только об одном ― как добраться до цели! Верно, командир? ― Партиони подмигнул Кирку.

— Да, ― согласился Кирк. ― Сейчас для нас главное ― добраться до двенадцатой зоны...

— Не просто добраться, а ВСЕМ добраться! ― добавил Партиони, продолжая с улыбкой смотреть на Кирка.

«Постарайся, чтобы ты оказался там совершенно один...» ― неожиданно вспомнил Кирк холодный голос Аллана Дитриха.

— Разумеется, ― кивнул Кирк. ― Всем. Всей нашей группе. И не только дойти туда, но и вернуться обратно.

— Это хорошо, ― непонятно к чему заявил Партиони и отвернулся.

Не нравится мне это, подумал Кирк. Эти слова Партиони, этот его взгляд... Это уточнение: «не просто добраться, а ВСЕМ добраться...»

Всем...

«Постарайся, чтобы ты оказался там совершенно один».

Интересно, зачем это нужно Дитриху, подумал Кирк. Ведь с группой у Арнольда будет больше шансов выйти, чем со мной одним.

«Постарайся...» Любопытно, за кого он меня принимает, Аллан Дитрих?! Как это, хотелось бы знать, я должен «постараться»?! Впрочем, понятно, как... Но ― фиг тебе, любезный! И тебе, и твоему сыночку! Выйдет он, как миленький, вместе со всей группой! В Лабиринте не Дитрихи разные там распоряжаются! В Лабиринте хозяйка ― смерть! А я уж постараюсь, чтобы ей досталось как можно меньше деликатесов...

И всё-таки, не нравятся мне эти слова Партиони. И много чего ещё мне не нравится.

Грон Келли мне не нравится. И то, что он так часто умирал. И то, что он так часто выходил из Лабиринта... Интересно, видел ли кто-нибудь, как он ВХОДИТ в Лабиринт? Впрочем, Тенчен-Син видел. Один раз, правда, но видел. Или не один раз?..

Кстати, Тенчен-Син мне тоже не очень нравится. Оказывается, что он уже не однажды бывал тут. Хотя, по правде сказать, я так и думал. Но мне не нравится, как он уверенно ведёт нас вперёд. И то, что мы при этом чуть не напоролись на засаду. Если бы не Тас-Кса-Сит... А засада, между прочим, была не единственной. Те ребята ― с серым шаром ― говорили, что засада уже четвёртая...

А ещё мне сильно не понравились эти ребята с шаром, в силовой броне, с непонятным даже Патрику Мелони оружием. Хорошая у них броня, гораздо лучше десантной. Наверное, лучше даже, чем у Имперской охраны. Хотя у Императора всегда всё самое лучшее... Но такой брони мне никогда видеть не приходилось ― с подобным голубоватым свечением защитного поля. Любопытно, откуда у них эта броня?

Впрочем, нет, не любопытно. Любопытно другое ― что это за большая команда тащится за нами следом? Вот что любопытно! Сорок человек ведь... Или сорок чужих? Ксионийка так и не сумела определить, кто это ― люди, чужие... Тоже непонятно, а потому ― не нравится мне это всё!

Чёрт побери! А что мне тут нравится-то?! И что тут вообще может нравиться?!

И словно бы в ответ на мысли Кирка Тенчен-Син громко произнёс:

— Лабиринт!..

Они замедлили шаг, а потом и вовсе остановились. Радужный купол Лабиринта красочно переливался на фоне вечернего неба. Все уставились на него, наслаждаясь этим зрелищем. Оно и правда было очень красивым. Особенно если не вспоминать, что за этой радужной оболочкой поджидает смерть.

— Недалеко уже, ― пробормотал Партиони и вздохнул: ― Поскорее бы...

— Я могу убить тебя прямо сейчас, ― предложил Тенчен-Син.

— Спасибо, ящерка, я не тороплюсь, ― покачал головой Партиони, не отводя взгляда от Лабиринта.

Кирк подошёл к Тас-Кса-Сит и тихо спросил:

— Та большая группа далеко?

Ксионийка прислушалась, потом пожала плечами.

— Не знаю, ― ответила она. ― Я ничего не слышу. Может быть, они повернули назад? Или встреча с теми двумя людьми отбила у них охоту продолжать преследование?

— Ты так и не можешь сказать, кто это был? ― поинтересовался Кирк.

— Нет, ― покачала головой Тас-Кса-Сит. ― Но мне кажется, что необычная броня, которая была на тех людях, имеет к этой большой группе какое-то отношение.

— Почему ты так думаешь? ― нахмурился Кирк.

— Запах... Нет, не запах! ― Тас-Кса-Сит помотала головой. ― Не могу объяснить. Ты думаешь, что мы обладаем очень острым обонянием? Это не так. Наша раса владеет чем-то... чем-то таким, что позволяет не слышать или обонять, а просто знать.

— Телепатия?! ― Кирк удивлённо поднял брови.

— Нет, не телепатия, ― ответила ксионийка. ― То есть, не знаю. Может быть, и телепатия. Но мы не умеем читать ничьих мыслей или эмоций, мы умеем просто ЗНАТЬ! И то, далеко не все мы. Наша раса обладает чем-то таким, чем не владеет ни одна другая. Но у нас не проводятся исследования ― это запрещено. Сама не знаю, почему, ― ксионийка пожала плечами.

— Ладно, если той группы ты не чувствуешь ― уже хорошо, ― решил Кирк. ― Пошли дальше...

Но дальше им пойти не удалось ― из-за поворота появились двое вооружённых бластерами кассилиан, одетых в маскировочные комбинезоны. Бластеры у них были в точности такие же, какой выбрал себе и Тенчен-Син ― «Питоны». На таком близком расстоянии против них почти любое оружие становилось бесполезным.

— Подойдите! ― громко приказал один из кассилиан.

— Кас! Сиил-трагис-но! ― так же громко ответил им Тенчен-Син, пряча свой бластер в кобуру.

— Сагати кин? ― спросил кассилианин. ― Кин тии-ка тек вис?

— Вис Тенчен-Син, тии-ка лиссав Син! ― Тенчен-Син смело двинулся навстречу незнакомым кассилианам. Кирку даже почудилось, что он приветливо улыбается им, словно старым знакомым.

— Тенчен-Син?! ― казалось, имя это вызвало у кассилиан недоумение. ― Павир Син? Вис Рамолиг-Син! Вис тирика Тенчен, ― кассилианин помотал головой и удивлённо посмотрел на своего спутника.

— Вис тирика пир лахар! ― неожиданно визгливым голосом крикнул Тенчен-Син, выхватывая свои изогнутые ножи.

Одним ударом правой руки он распорол живот этому кассилианину, в то время как левой рукой отхватил ему же кисть, сжимавшую бластер. Второй кассилианин поднял было своё оружие, но Тенчен-Син уже прижимал к его шее окровавленный кривой нож.

— Хатакар! ― сказал (а вернее ― приказал) он и кассилианин разжал пальцы, выпуская из рук бластер.

Тенчен-Син спрятал один из ножей в ножны, освободившейся рукой ощупал одежду на кассилианине, извлёк у него из-за пазухи нож ― короткое узкое лезвие ярко блеснуло в лучах заходящего Анкора ― и подтолкнул своего соплеменника к ван Детчеру.

— Мы не желали вам зла, ― произнёс кассилианин. ― Моё имя Шагар-Лус, из клана Лус. Его, ― кассилианин указал на бездыханное тело своего спутника, ― его звали Рамолиг-Син... Мы не желали вам зла, ― повторил он.

— Он лжёт! ― уверенно заявил Тенчен-Син. ― Не желающие зла не выходят с оружием в руках и не отдают приказаний! Он лжёт!

— Я не знаю, кто ты, называющий себя членом клана Син! ― глаза Шагар-Луса вовсю полыхали алым пламенем. ― Но я запомню твоё имя! На Кассилии тебе не будет места!

— Шагар-Лус угрожает?! ― улыбнулся Тенчен-Син. ― Угрожает тому, кто отобрал у него оружие?! Клан Лус становится похожим на людей!

— Тии-ка пир Син! ― злобно прошипел Шагар-Лус. ― Датал кис!

— Ты прав, ― кивнул Тенчен-Син. ― Я не принадлежу клану Син. Но я ношу то имя, которое было дано мне, ещё когда я не умел отличать закат от рассвета.

— Тирак лахар! ― произнёс Шагар-Лус, с ненавистью глядя на Тенчен-Сина. ― Лахар вутка вин тсу!

— Как хочешь, ― совсем по-человечески пожал плечами Тенчен-Син, и в следующее мгновение его кривой нож уже перерезал горло соплеменника.

— Напрасно, ― покачал головой Кирк, гладя на упавшее тело кассилианина. ― Он мог рассказать что-нибудь о том, что нас ожидает впереди...

— Он лгал, ― возразил Тенчен-Син. ― Он говорил, что они не желали нам зла. Он обвинил меня во лжи, заявив, что я ношу не своё имя. Он солгал бы и о том, что ожидает нас впереди.

А может быть, и не солгал бы, подумал Кирк, продолжая глядеть на труп кассилианина. Может быть, он мог сказать нечто интересное. Что-нибудь такое, чего нам всем, по твоему мнению, знать не полагается. И поэтому ты его убил...

Они двинулись дальше. Кирк смотрел в спину идущего впереди Тенчен-Сина и в голове его роем носились мысли. Почему, всё-таки, Тенчен-Син убил этих двоих кассилиан? Они обвинили его во лжи? Но от Партиони Тенчен-Сину приходится выслушивать и более резкие высказывания. Не высказывания даже ― прямые оскорбления! А Партиони, тем не менее, жив...

Пока ещё жив, вдруг подумал Кирк.

Едва показались те двое кассилиан, как Тенчен-Син мгновенно перешёл с межимперского языка на язык своей расы. Зачем? Ответ очевиден ― чтобы никто не понял, о чём они говорили. И теперь Тенчен-Син может заявить всё, что угодно, потому что кроме него никто тут кассилианского не знает.

Чёрт возьми, подумал Кирк. Эта работа для детектива, а не для отставного капитана. Попробуй, разберись тут, кому можно доверять, а кому нет!