Денис Ватутин - Конец легенды

— Одно с уверенностью могу сказать, — продолжил Доктор после небольшой паузы, будто что-то обдумывая, — место это по какой-то причине нашпиговано аномалиями. Я замерял радиацию — она в норме, разве что возрастает, когда появляются Золотые Шары, их еще мороками называют. По всей вероятности, это место выхода какого-то очень мощного потока энергии. Мощного до такой степени, что он как-то воздействует на пространственно-временной континуум, создавая некое Вероятностное Поле на квантовом уровне материи… Возможно, все мы здесь — всего лишь фантомы… Хотя… Я вот вчера руку порезал… Больно было…

Он вновь замолчал.

— Вы физик? — спросил я.

— Возможно, что да, — задумчиво кивнул Доктор.

Тут я заметил, что в проеме входа в блиндаж уже минуты две стоит боец с короткоствольным автоматом и, раскрыв рот, с немым обожанием глядит на Доктора, как на пророка или вождя.

— Док, разрешите обратиться, — робко произнес он.

— Разрешаю, Сережа, — устало махнул тот рукой.

— С правого фланга в районе водонапорной башни отбили атаку японских милитаристов! Потери незначительные, захвачены бронемашина и два грузовика.

— Молодцы, ребята, — как-то тепло и по-отечески похвалил Доктор. — Всем отдыхать, поставьте новых дежурных…

— А можно еще вопрос? — Я вдруг понял, что просто так сидеть и сходить с ума я не должен. — Вы не видели тут группу диверсантов из двух человек?

— Каких таких диверсантов?! — Сергей возмущенно вскинул брови. — Мимо наших позиций ни одна муха не пролетит.

— А вы можете их описать? — прищурился Доктор.

— Один такой тучный, — начал я, — нос как картофелина, волосы светлые, в черном летном комбезе, а с ним девушка в оранжевом комбинезоне, волосы каштановые, глаза серые…

— Да какие же это диверсанты, — всплеснул руками Сергей. — Это же ваши, из СМЕРШа, они сказали, что в рейд идут к фашистам…

— Почему не доложили? — нахмурился Доктор.

— Они не велели… — растерялся боец. — Сказали, что военная тайна…

— Вот ты ее сейчас и выдал, — крякнул Доктор. — Эх ты… Шляпа…

— Дык товарищ майор-то тоже из СМЕРШа… — Сергей совсем растерялся…

— Ладно, — махнул рукой Доктор.

— Мужчина действительно опасен, — сказал я авторитетно. — А девушку нужно спасти, ее захватил вражеский агент, я давно их преследую…

— Понятно, — кивнул Доктор, поправив очки. — Сергей, ты заметил, куда они пошли?

— Да, на юго-запад, в сторону позиций фашистских, — ответил смущенный боец.

— Кто там у нас есть? — спросил Доктор.

— Семенов там, Тридцать девятую улицу держит, за каждый дом бьются…

Я не верил своим ушам — холодный пот выступил на моем лбу: Ирина была здесь! В этом кошмаре! И Крис тоже! Бред! Хотя, с другой стороны… Сколько бреда случалось у меня за последнее время… Я попробую… У меня получится… Я рискну принять законы этого шизоидного пространства…

— Вот что, Сережа, — кивнул Доктор, — собери добровольцев, пусть проводят майора до позиций Семенова, заодно провианта с патронами им подкиньте… Вот… Грузовик возьмите, трофейный…

— Есть! — вытянулся по струнке солдат…

— Извините, молодой человек, но это все, что я могу для вас сделать. — Он виновато развел руками.

Я, стараясь скрыть волнение, крепко пожал ему руку.

— Вы сделали для меня ОЧЕНЬ много, спасибо вам, Доктор, — кивнул я.

— Надеюсь, что все у вас там получится, и нам от этого полегчает, — грустно улыбнулся он. — Я почему-то верю вам, именно вам, да поможет вам Бог… Хоть какой-нибудь…

В черном проеме канализационного люка мелькнуло бледно-серое пятно, и послышался глухой шорох.

Янис Залтис, опершись о вкопанную в траншейный бруствер обожженную лысую покрышку, вскинул винтовку и приник к раструбу оптического прицела. Секунда… раздался выстрел… пуля звонко отрикошетила от толстого чугуна, выдав пунктир искры.

— Разнюххиваетт, сапака, — сквозь зубы процедил латыш.

— Собаки еще будут, — мрачно пошутил Сергей, облокотившийся о край траншеи, оглядывая небольшую вытянутую площадь, укатанную потрескавшимся асфальтом, окруженную колодцем разрушенных домов с черными, выгоревшими провалами окон, окаймленными выбитым из-под штукатурки красным кирпичом.

Сзади, метрах в пятидесяти, виднелся скособоченный силуэт нашего трофейного японского грузовика с проломленным кузовом. Словно обветрившиеся кости, выпирали желтоватые волокна треснутой древесины крашенных в хаки досок кузова.

Грузовик напоролся передним колесом на противопехотную мину и стоял, уткнувшись прокопченным тупорылым радиатором в разбитое стекло витрины лавки, над которой висела надпись, сделанная на фанере: «Grand vin et meilleurs saucissons»[39]. Сбоку был нарисован улыбающийся поросенок, держащий передними ногами бутылку вина.

К счастью, никто не пострадал, только у водителя Якушкина на левой скуле была ссадина.

Наше отделение, которое Доктор послал сопроводить меня, заняло позиции в пробитых прямо сквозь асфальт укрепленных траншеях.

Меня удивило то, что эти траншеи проделаны в дорожном покрытии и в сечении были почти идеальным полуовалом с ровными дугообразными стенками, словно песок, глину и камни долго прессовали специальной формой. Местами на стенах траншеи виднелась оплавленная стекловидная корка песка и обожженные камни. Таких аккуратных и трудоемких укреплений я не видел ни разу в жизни…

С флангов нас прикрывали руины жилых домов, хотя прикрывали — сказано весьма условно: пару раз оттуда, шевеля огромными, как антенны, усами, выползали двухметровые тараканы, жадно двигающие челюстями. Туша одного из них, с панцирем желтовато-коричневого тигрового окраса, валялась сейчас с продырявленными автоматной очередью хитиновыми надкрылками возле полуоткрытого канализационного люка. Оттуда как раз и пытались вылезти кадавры, почуявшие запах падали.

Янис снимал уже четвертого, но все знали, что это ненадолго: рано или поздно кадавры, при всей своей тупости, сообразят найти другой выход…

Площадь заканчивалась небольшой аллеей с поломанными каштанами, которая плавно перетекала в Тридцать девятую улицу, где в двух кварталах от нас стоял батальон лейтенанта Семенова.

— Вот куда они лезут? — спросил Сергей, глядя в черноту люка перед нашими позициями.

— У нас такие ше вотиллись ф пруту — тупые пиявки, — тихо ответил Янис. — Лишь бы пошрать. Нечисть…

Я сжимал в руках автомат и озирался по сторонам. Нервы мои неприятно щекотало тревогой, страхом неизвестности. Вся эта обстановка, в которую я попал после гибели Джей, после саркофага, угнетала меня и приводила в ступор. Я просто старался смириться с окружающим меня бредом, иначе при любой попытке увязать весь этот ужас в единую систему, как-то объяснить мозг начинал трещать по швам и мне становилось дурно. Порой я ловил себя на том, что пытаюсь сделать себе физически больно, почувствовать панический страх — подсознательно я надеялся, что это позволит мне проснуться… где-нибудь в Персеполисе, с Ириной… Увидеть рядом Сибиллу и Йоргена…

Сперва я несколько раз порывался исследовать развалины: было любопытно, какому времени и месту принадлежат эти постройки — уж в том, что они не марсианские, я не сомневался, — и все-таки непохоже было, что я попал с вершины Холхочох на другую планету или в другое время. Но сержант Бердяев строго-настрого запретил мне это делать.

— Там, знаешь ли, совсем не безопасно, а я Доктору лично пообещал, что отвечаю за тебя, майор, — сказал Сергей, доверительно взяв меня за локоть. — Если Доктор тебе поверил, значит, все не просто так! Он мужик — что маяк: всех видит насквозь! Кто хочешь скажет… А здесь в Городе дело не только в нечисти или фрицах, там бывают эти… Как их Доктор называет, черт… Аномалии, вспомнил… Не только мороки, а вообще… Воздух, к примеру, дрожит, а потом человек в нем растворяется, как сахарин в кипятке… Или вот вихри такие… — Он покрутил над землей ладонями. — Иногда ничего не происходит, а иногда заденет тебя такая воронка — огнем так полыхнешь, что бензином тебя полили. И сгорает такой человек за полминуты, как бенгальский огонек, в пепел, даже кости… Страх один… Такие уже не возрождаются — пропадом пропадают… А лейтенант рассказывал, что видел, как «тигр» немецкий из-за дома выезжал, вляпался гусеницами в «ртутную лужу» — так вся его броня, корпус, башня как лист бумажный скомкались, а потом разорвало его в пыль… Эти лужи еще ползать умеют, можно вступить ненароком — и поминай как звали: кто в аномалию попал, тот не воскресает потом… По мне-то — да и черт с ним, устал я тут, второй год уже… Но я Доктору обещал… Да и тебе надо дело свое делать, верно, майор?

Ну что мне было ему возразить? Склеп в пирамиде… Твердое небо… Аномалии, древние танки, нацисты, рыцари и самураи… Наверное, и не стоит вникать в это все сразу… В какой-то момент мне вспомнилась фраза из легенды, рассказанной Глазом Варана, отцом клана Одиноких Камней: «Тело мертвого змея окаменело с годами. И после гибели нашего бога, воскресившего Сынов Неба, ставших Одинокими Камнями, боги и демоны сошлись для разговора. Они решили, что никто из них не уступит, но и не захватит Гору. А для того чтобы договор соблюдался, внутри кольца мертвого змея решено было сделать крепость, в которой служили бы самые лучшие воины. Они должны были молиться и богам и демонам, да и следить: не нарушит ли кто из них договор?..»