Станция "Глизе" (СИ) - Лунёва Мария

Он качнулся, прикусил нижнюю губу и встал. Всплеснул руками и как-то сник.

— И сказать нечего. Да, Эль. Да!

Голос его дрогнул. Крас резко отошел от моего кресла, сделал несколько шагов к двери, словно пытаясь убежать, но остановился. Взглянул растерянно на Зейна и снова повернулся ко мне.

— Твои родители собирались разводиться, Эль. Тебе никто ничего не рассказывал. Скрывали. Они разругались. Она ушла, забрав тебя. Но… Но дело до финальной точки не дошло. Твоя мама погибла. Дэм к тому времени уже подписал контракт на длительную командировку, и места в ней для маленькой девочки не было. Он говорил со мной об этом. Я сам служил на межзвезднике. Ни семьи, ни близких, ни дома. Было ли твоему отцу все равно? Нет, Эль! Не было.

Его рука непроизвольно потянулась к виску. Он растер кожу. Выдохнул, собираясь с мужеством рассказать уж всё как есть. А у меня от его слов душа леденела. Пальцы сжимались в кулаки. При этом мне было мучительно стыдно перед Зейном. Узнает сейчас, что от меня как от мусора избавились, и отвернется.

Но стоило этой мысли мелькнуть в голове, как я поджала губы. Нет. Он так не сделает, потому что совершенно другой.

Он не бросит. Никогда.

— Дэм переживал, Эль, — Крас медленно опустился в своё кресло. Его голос дрожал. — Но отказаться от поездки не мог. Уже не мог! И ему пришлось отправить тебя в приют. Люди ошибаются, Эль. Они совершают ошибки. Он говорил о тебе всё реже, а я не спрашивал. Не знаю почему… Нет… Знаю.

Он тяжело выдохнул.

— Потому что нам обоим было стыдно. Ему за то, что предал тебя, а мне за то, что позволил это сделать и в своё время одобрил. Вспоминал ли я тебя эти два года?

В его взгляде появилась теплота.

— Да! Но с каким лицом я бы явился к тебе? Здравствуй, девочка, я почти что твоя семья! Помнишь, ты меня дядей Фуки называла? Совсем малышкой на моих коленях каталась. Я тебя на шее возил. А потом мы тебя предали, потому что ни Дэму, ни мне не хватило духу взвалить на себя ответственность за ребенка.

Он горько усмехнулся:

— Мы малодушно сплавили тебя на руки посторонних тёток в приюте. Нам говорили, что в воспитании девочки должны участвовать женщины, мужчине это не под силу, а мы радостно кивали. Да, Эль. Это предательство! Мы тебя предали! Оба! Вот он…

Крас ткнул на Зейна:

— Он не такой. Ему хватило силы духа, дерзости, любви, чтобы отбить сестру даже у смерти, а мы тебя, живую и здоровую, сдали чужим как сироту. И вот он сестричку вырастит один. А мы вдвоём не смогли о тебе позаботиться. Побоялись менять свои привычные жизни. Такова правда, Эль. Поэтому Зейн так недоверчиво ко мне относится. Чувствует. Твой дядя Фуки — размазня. Трус и подонок. Мне даже здесь, на этом корабле, духу не хватило тебе сразу во всем признаться. Хотел, чтобы мы подружились, а уж потом как-нибудь… Как прижмёт, так и выложу. Прижало…

Всхлипнув, я вдруг расплакалась, как ребенок. Нет, я к такой правде не была готова. Одно дело что-то там себе придумывать, а другое — услышать…

Да, Краса я не знала, но вот дядюшку Фуки хорошо помнила. Еще молодого, веселого и стройного, играющего со мной в лошадку.

Заревев, не выдержав боли, я закрыла лицо ладонями.

— Да что здесь происходит? — в голосе Зейна звучала ярость.

— Прости меня, доченька, — дядя Фуки поднялся, снова присел перед моим креслом и, потянувшись, обнял. — Прости одинокого дурака. Я тысячу раз пожалел о содеянном. Сотни раз в воспоминаниях возвращался в то время и корил себя за малодушие. Дэм не мог отказаться от контракта, но я вполне мог, Эль. И вырастить тебя мог.

Всхлипывая, я пыталась взять себя в руки, но не могла. Так больно мне не было никогда.

— И были бы и косички, и платьица, — голос дяди Фуки охрип от эмоций. — И всё по-другому бы у нас было. И у меня семья, и у тебя. Но я сам своё будущее разрушил. Сам обрёк себя на одиночество. А ведь был шанс. Был. Прости меня, Эль. Как видишь, я так и остался никому не нужным трусливым дураком. Это карма. Наказание. И я его заслужил. То же ждет и Дэма. Одинокая старость. Мы сами её себе предрекли. Сами.

Вытерев рукавом футболки глаза, взглянула на него.

Нет, ни обида, ни злость никуда не ушли. Но пустота в душе стала больше. И столько сказать ему хотелось, но ни слова выдавить из себя не могла.

Он закивал, словно понимая это.

— Крас, я ещё раз спрашиваю, что происходит? — Зейн тихо бесновался за его спиной.

— Не видишь, у племянницы пытаюсь прощение выпросить за то, что бросил и скрылся, когда нужен был. Тебе такое, парень, не понять. Ты на такое неспособен.

— Да уж, куда мне, — Зейн фыркнул. — Ещё раз ты посмеешь довести мою девочку до слез — и сдохнешь. Я так-то вообще прощать не умею.

— Перестань, — пробурчала на него дрожащим от слез голосом. — Ты одеться забыл.

— Успею, — он сдвинул дядю Фуки чуть в сторону и присел рядом. — Успокаивайся. Не знаю, что он тут тебе до моего прихода наговорил, но слез оно не стоит. Или, если хочешь, я его прямо сейчас живьём в утиль спущу через медицинский отсек.

Я хмыкнула и покачала головой.

— Зря. Я ему с самого начала не доверял, — вопреки словам Зейн улыбнулся. — Мутный он. Даже специальность свою и ту не назвал. И кот у него странный. И вообще, что у нас за пределами корабля, Крас?

— Успокоилось немного. Я изучал схемы станции. Вспомнил вопрос нашей умненькой Эль о том, что здесь должны быть предусмотрены нештатные ситуации, и в том числе разлив топлива. Нашёл много интересного. Оставил тебе для изучения. В общем и целом, примерный план готов. Сырой, но обмозгуем. Но я уже сказал Эль, говорю и тебе: если всё пойдёт совсем плохо, я готов остаться здесь и держать шлюз открытым, пока вы будете улетать. Так что не спеши меня в утиль отправлять. Мою никчемную пустую жизнь можно продать и подороже.

Я покачала головой и опустила голову.

— Если то, что я слышал от тебя, Крас, правда, то ублюдок ты, конечно. За сестру я в огонь войду, за Эль в нём сгорю, но никогда, даже в страшном сне, мне не приснится, что я отдам племянницу или ребёнка, да хоть бы друга, в приют. Жилы рвать буду, но растить сам. Так что заслужил ты своего кота. Заслужил. Эль не смей задевать и палкой в её душе ковыряться. Раньше нужно было о ней думать. И сдохнуть здесь не вздумай. Ещё не хватало, чтобы она потом всю жизнь чувством вины мучилась. Мы поняли друг друга?

— Более чем, парень, — дядя Фуки кивнул, но вопреки словам снова притянул меня к себе и обнял. — Прости меня, Эль. Я всю жизнь боялся этого разговора. Боялся увидеть твой полный слёз взгляд. Если бы можно было всё вернуть, я бы забрал тебя к себе. Оставил бы службу и вырастил как свою. Я же был твоим дядей. Я им был…

Глава 54

Мне больше нечего было сказать, наговорилась. Наверное, хуже уже ничего не могло случиться. Я закрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Мягко забрав меня у дядюшки Фуки, Зейн поднялся и сам сел в кресло, устроив меня на своих коленях. Его руки обхватили крепко, но нежно, словно боясь сломать.

— Сейчас не до семейных разборок, — твёрдо произнёс он, слегка сжимая мои плечи. — Потом будешь объясняться, если выживешь, конечно, Крас. Но пока меня больше интересует, что у тебя за план там такой… сырой.

Он говорил с издёвкой, уголок его губ дрогнул в усмешке. Фиомия на его плече всё ещё была отключена. Может, забыл, а может, посчитал, что для тонкой неокрепшей психики подростка всё это лишнее. Я сжала пальцы в кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони.

Даже завидно стало. Зейн ведь действительно сильно отличался от отца. Сильный, внимательный, заботливый. За видимой жёсткостью — чуткий мужчина. Я глубоко вдохнула, ощущая запах его кожи — терпкий, но приятный. Обняв его, прижалась сильнее, доверчиво прильнув головой к его плечу. Да пошло оно всё. Устала я. От всего и всех.

— Всё, парень, просто и в то же время сложно, — проговорил Крас. Он сел на своё место и, откинувшись на спинку кресла, провёл ладонью по редким волосам, пытаясь собраться с мыслями.