Александр Борискин - Превратности судьбы или жизнь вселенца-2

— Ну, раз так, давай примем сто грамм русской «Столичной», чтобы эта сабля висела в центре моей коллекции и была её украшением!

Намеченные дела выполнялись Макаром медленно, но верно. Записался в Клуб любителей лошадей. Там же для любителей проводились курсы владением холодным оружием: саблей, шпагой и кинжалом. Конечно, за полгода многого не постигнешь, но азы узнаешь. Научился седлать коня, скакать на нём, обихаживать.

«Какая жалость, нельзя лошадь провести через колодец! Так бы до людей не на своих двоих добирался, а четырёх лошадиных!»

Макар долго разбирался с картой, пытаясь по полученным приметам отыскать местонахождение дома графа. По его расчётам оно находилось в пятидесяти — шестидесяти километрах на северо- восток от городка Гиславед. В том мире он назывался Гисберг.

«Если бы я продолжил тогда сплавляться по реке на лодке, то через десять — пятнадцать километров добрался бы до этого городка. Наверное, имеет смысл, дойдя до дома графа, от него направиться к реке: это, скорее всего, Ниса, отыскать спрятанную надувную лодку и на ней доплыть до Гисберга. Это намного лучше, чем тащиться пешком по лесу.»

Также Макар сократил свои бизнес-дела до минимума: оставил только внесение изменений и дополнений в словари. Причем подгадал так, чтобы время с мая по сентябрь ничем срочным не было занято.

То есть, к маю 1981-го года он был готов к длительному путешествию по параллельному миру.

Перед тем, как отправиться путешествовать по другому миру, Макар имел серьёзный разговор с Хенриком старшим.

— Хенрик, мне скучно! Жизнь, проводимая мною в Стокгольме, совершенно не интересна. Душа требует новых впечатлений, знакомств, острых переживаний. Как ты успел заметить, я пытался в последние годы после смерти Марты найти себе хобби: записался в клубы туристов, альпинистов, охотников, даже в клуб любителей лошадей!.. И нигде не прикипел душой! Только твоя яхта, хождение под парусами, приносят мне радость в жизни. Я решил в мае отправиться на яхте в путешествие по Балтийскому и Северному морям с заходом в Северную Норвегию. Рисковать жизнью я не собираюсь: у меня есть Хенрик младший и ему нужен отец. Прошу тебя, на время моего отсутствия заботься о внуке.

— Макар, ты бы мог меня об этом и не просить: я люблю Хенрика больше жизни! Долго ты собираешься путешествовать?

— Собираюсь возвратиться домой в сентябре. Если от меня не будет вестей с мая по сентябрь — не волнуйся, это означает, что у меня просто не было возможности подать о себе весточку. Если же и после сентября я не вернусь — тогда дело плохо. Но, если у меня будет хоть малейшая возможность вернуться — я обязательно вернусь, хоть через год, хоть через пять лет! Не хорони меня, если не получишь неопровержимых сведений о моей гибели! Завещание я уже подготовил. Возьми один экземпляр, второй находится в «Юридических услугах». Я всё завещал сыну. Ты — его опекун. Вот номер моего номерного счёта и пароль в банке. Он — на предъявителя. Там десять миллионов долларов. Думаю, Вам достаточно для нормальной жизни.

— Как я тебя понимаю, Макар! Сам — такой! Жаль, Хенрик ещё очень мал, так бы мы могли все вместе отправиться в море на яхте. Думаю, лет через пять, это будет уже можно осуществить.

Особенно много времени Макар посвятил изучению найденных документов. Очень его заинтересовала имеющаяся в наличии подорожная грамота, выданная графу Иосифу в Шведском герцогстве и разрешающая передвигаться по всему Германскому Союзу.

«Надо и мне такую сделать на имя Карла фон Деница. Ксерокопия тут уже имеется, даже цветная. Попрошу в институте сделать экземпляр подорожной с заменой имени графа Иосифа на имя Карла фон Деница. А если поинтересуются для чего — скажу, что на юбилей другу хочу подарить: чтобы он, мол, без виз преодолевать границы мог. Шутка такая. Посмеёмся вместе да забудем.»

Теперь у Макара был полный комплект документов. Позаботился он и о том, чтобы сделать несколько подорожных, отличающихся только местом и датой выдачи да сроком действия. Было неизвестно, работает ли, да и жив ли ещё тот чиновник, который якобы подписал подорожную. А из нескольких, после того, как станет ясно, какой документ более правдоподобен, можно выбрать подходящую. Кроме того, Макар решил, что в Швеции будет пользоваться подорожной, выданной в Германском герцогстве, в Дании — в Норвежском и т. п.

И последний вопрос, но далеко не второстепенный — это одежда. Макар посетил несколько постановок в местном театре, где временем действия являлся девятнадцатый век, и внимательно рассмотрел одежду, в которой выступали артисты. Она была очень похожа на ту, что он видел в параллельном мире. Затем посетил костюмерную театра и договорился о пошиве для него двух комплектов одежды, включая плащ, различной расцветки, но в неброских тёмных тонах из шерстяной ткани. Также пару светлых рубашек и обувь: сапоги и штиблеты.

«Вот теперь я, кажется, полностью готов для перехода в параллельный мир. Но сколько же мне придется тащить с собой вещей! Ещё один рюкзак наберётся, кроме уже собранного. Сейчас начало апреля. Через две недели отплываю в Торнио. Там, в своём доме, тщательно пересортирую все вещи и постараюсь уменьшить их количество до минимума. Надо помнить, что всё необходимое я могу купить и там. Мне же ещё и транспортную тележку тащить!»

Двадцать четвёртого апреля 1981-го года Макар, распрощавшись с обоими Хенриками, ушел на яхте в Торнио.

В Торнио на местной верфи он оставил свою яхту, заключив договор о её капитальном ремонте: после её постройки прошло уже около пятнадцати лет и её корпус нуждался в замене на новые, современные материалы. Кроме того, надо было обновить интерьер и заменить аппаратуру на более современную. Забрать яхту Макар собирался в конце сентября, что и было зафиксировано в договоре. Оплату за ремонт произвел полностью, чтобы владельцы верфи не волновались и не били тревогу в случае задержки его появления за яхтой на некоторое время.

Предупредил охранников в Торнио о своём отъезде на всё лето в Норвегию и попросил организовать охрану дома с первого мая, рассчитывая тридцатого апреля перейти в параллельный мир.

Вещи были отобраны, рюкзаки собраны, новая транспортная тележка проверена и упакована. Она была сделана из легких прочных материалов и, кроме больших колес, имела специальные полозья, которые можно было укрепить вместо них и использовать ее как волокушу.

С утра тридцатого апреля Макар стал перетаскивать собранные вещи через колодец. Пришлось трижды проходить этот путь, пока всё подготовленное не было перенесено на ту сторону.

Потом еще три ходки от пещеры к подножью горы, где заканчивалась каменная осыпь, и загрузка тележки.

На ночь глядя отправляться в путь было глупо, поэтому Макар устроился на ночлег в своей одноместной палатке. Не спалось. Ночь была лунная, небо — всё в звёздах. Настроение тревожное. Кое-как дождался рассвета, позавтракал и отправился в путь, таща за собой тележку, ориентируясь по оставленным в прошлом году каменным пирамидкам. Путешествие в неизвестность началось.

Макар добирался до лесного дома в два раза дольше, чем возвращался от него до пещеры в прошлом году: тележка, конечно, очень облегчила путь, но не везде удавалось её протащить. Особенно сложно оказалось перемещаться с ней по лесу. Приходилось разгружать, переносить груз через препятствие, потом опять загружать. И так много раз. Устал Макар за этот поход сильно и решил немного отдохнуть: провести в доме два дня, заодно и откопать бочонок с золотом.

Пришлось разбирать поленницу дров и под ней выкапывать яму с метр глубиной. Хорошо хоть место, где был закопан бочонок, было хорошо заметно. Бочонок был из-под вина, десятилитровый, завернутый в брезент. Макар еле вытащил его из ямы — настолько он был тяжёлым. Осторожно выбил деревянную затычку и высыпал на расстеленную полиэтиленовую пленку немного его содержимого. Это был золотой песок. Отдельные крупинки были крупными, но в своей массе — очень мелкими. Ссыпал обратно всё золото, оставив себе грамм пятьдесят, опять завернул бочонок в брезент и закопал его на прежнем месте. Сложил поленницу и закрыл дверь в сарай, подперев её колом.

«Схожу к ручью, посмотрю, где Граф добывал золото. Попробую сам, ведь не зря читал книжки, как это делать.»

До ручья было недалеко: метров сто пятьдесят. К нему вела хорошо видимая тропинка. Она же привела Макара и к месту, где граф мыл золото. Тут лежала ржавая лопата, волокуша для грунта и пара промывочных самодельных лотков: почти сгнивших, не пригодных для работы.

«Значит, в этот раз золотом заниматься не буду. В следующий раз, если он представится, сделаю новые лотки и тогда попробую мыть золото.»