Колонисты Пандоры (СИ) - Яманов Александр

— Дед, а почему вместо того, чтобы нырять и выискивать пустышки с риском для жизни, не перебить ящеров патриархов и просто не вычерпать икру со всех озёр сразу?

— Да потому, дурья твоя башка, что ящеры Кава начнут постепенно исчезать из этого рукава Волги. А далее нам придётся идти дальше, основывать новые форпосты, тратить ресурсы и терять людей, — вскинулся дед, до этого заботливо чистящий электромагнитную винтовку, — Сейчас же у нас равновесие. Люди изымают только пустышки, а ящеры неплохо размножаются. Ещё, мы спокойно уходим в степь и снимаем процент с подрастающих поколений молодняка.

— Дык это когда ещё будет? — не понял я логику старика и отмахнулся от его слов, — Кава в степи уйма, и каждый год очередная партия возвращается в воду. Да я сам видел целые стада цыплят двухлеток, зубастиков пятилеток, бегающих на двух лапах. И косяки переродившихся восьмилеток встречал, нагоняющих по пятьсот килограммов мяса, предназначенного для путешествия по реке в океан. Так что мы сможем ещё лет десять кладки очищать и в степи на ящеров охотиться. И это только наш рукав Волги, а их здесь десяток.

— Ну, дожил на старости лет! В моей семье завёлся малолетний браконьер, — старик покачал головой, отложил в сторону съёмную часть винтовки и строго посмотрел на меня, — А что ты через десять лет делать будешь? Ведь дебилы, вроде тебя, всех ящеров истребят. И новые самки перестанут приплывать на нерест.

Выслушав отповедь, я отвернулся и посмотрел в раскрытое окно-бойницу. Там несколько моих сверстников во главе с Алиской, явно готовились к походу в джунгли.

— Но икра, она же вкусная и стоит денег, — пробурчал я, не найдя что ответить.

— Бестолочь! Икра нужна не для того, чтобы жрать её каждый день. Конечно, в городах это деликатес, да и на организм она действует как мультивитамин. Только в пустышках полезного гораздо больше. И как раз их изъятие из кладок никак не влияет на популяцию Кава.

— Да чего там полезного? Пробовал я эти пустышки, они на вкус горькие и после них живот пучит .

Выслушав меня, дед осклабился и посмотрел на меня как, на младенца.

— Ярик, запомни, что я сейчас тебе скажу, а лучше запиши. Каждая самка Кава во время созревания икры, превращается в настоящую фабрику по производству нейтральных бионанитов. Они наполняют икру, придавая ей особые свойства. А далее вылупляются зубастые головастики, способные прогрызть оболочку икринки.

— Видел я тех головастиков, они и жестяное днище лодки прогрызть могут. Почти как речные пираньи, только поменьше !

— Лучше не перебивай. Иначе сейчас сниму ремень и всыплю, так что сидеть неделю не сможешь, — пригрозил старик.

При этом он отлично понимал, что после произнесения сигнальных слов, имплант начал фиксировать разговор, для того чтобы воспроизвести его, в тот момент, когда мне понадобится. Об этом мы договорились давно, чтобы я всегда мог прокрутить полученные уроки, если что-то забыл.

— Так вот, — продолжил въедливый старик, — В процессе трансформации икры, бионаниты выполняют запрограммированную природой функцию по поддержанию жизни плода и полностью на него настраиваются, становясь бесполезными для иных целей. А в неоплодотворённых яйцах все процессы замирают и невостребованные наниты впадают в спячку. Однако именно из-за своей нетронутости они и становятся столь нужными людям. На центральном рынке Новгорода именно пустышки берут по двести имперских кредитов, а простая икра, больше червонца не стоит. Если же принести более десятка на продажу, то тебя за браконьерство милиция или дружинники загребут.

Услышав сумму в две сотни за икринку, я удивлённо присвистнул. Ибо таких деньжищ у меня, десятилетнего пацана, никогда не водилось.

— Дед, да не грузи меня этими нанитами-шманитами. Скажи просто, зачем их покупают и почему торгаши столько деньжищ отваливают? — нетерпеливо воскликнул я.

Так как понял, куда намылились мои друзья, и решил быстрее улизнуть из контейнера, заменяющего нам дом.

Алиска с близнецами, собрались пойти стрелять из рогаток, летающих между пальмами, макак-крикунов. Поэтому ребята крутились рядом с нашим жилищем, зазывали меня с собой. Дед это заметил, но виду не подал.

— Видел в командном контейнере посёлка медицинскую капсулу? — спросил он, а я быстро кивнул, — Полтора года назад тебя подрал сумчатый леопард. Ты был совсем плох и мог остаться инвалидом при обычном лечении. А этот аппарат тебя на ноги за двое суток поставил. И помогли в этом переработанные нейтральные бионаниты. Как ты думаешь, откуда именно эти наниты в нашем нищем посёлке появились? Поняв это, ты сможешь ответить на свой вопрос — зачем их покупают. И почему торгаши столько за них деньжищ выкладывают. Уже потом я расскажу, зачем икра нужна имперцам.

Продолжая помечать икринки маркером, я вполглаза следил, как они меняют цвет. Львиная доля становилась оранжевыми, но девять уже перекрасились в розовый.

Справившись с шестью сотнями икринок за десяток минут и три затяжных нырка, я уже хотел подниматься на поверхность. Но тут увидел большую белёсую икринку, почему-то лежащую на самом дне. Дотянувшись до пустышки, черкаю по ней маркером.

По поверхности шарика моментально начало расплываться фиолетовое пятно, окутывая защитную оболочку. Засмотревшись на это чудо, я растерялся и всплыл в последний миг, едва не хлебнув светящейся жижи.

— Фиолетовая! — благоговейно прошептал я и уставился на зажатую в кулаке находку, — Да она же стоит больше десяти тысяч!

Насколько мне известно, фиолетовые пустышки стоили много кредитов. Они очень редки и за время работы промысловиком, мне не попадалась такая ни разу. А дед говорил, что найти подобную икринку на этом рукаве Волги, удавалось только моему отцу.

Не веря своему счастью, я отложил пустышку и принялся быстро класть мягкие шарики в рюкзак, где расположены специальные ячейки. И только собрав все обычные икринки, аккуратно поместил главную находку в середине рюкзака. Затем защёлкнул клапан и врубил охлаждение. Подмигнул цифре двенадцать, появившейся на панельке и, выбравшись из лунки, прикрыл её затвердевшими кусками студня.

А потом подошёл к Алисе, которая как раз закрывала свой рюкзак. На его панельке горела цифра шестнадцать. Окинув взглядом крохотное озерцо, я заметил две дюжины не помеченных маркером шариков, но промолчал. Мы оба понимали, что если продолжим сбор здесь, то только потеряем время, поэтому пора перебираться на новое место.

— Сколько у тебя? — спросила подруга.

— Двенадцать.

— Мало, — недовольно прошептала она.

— Ну, сколько фронтир дал, тому и рад, — пробурчав в ответ, я начал прикрывать крестообразный разрез, оставшийся на поверхности озера.

— Ярик, пожалуйста, найди мне большую кладку, с которой можно поднять хотя бы икринок тридцать, — вкрадчиво произнесла Алиса и как бы невзначай, дотронулась до меня бедром, — Пойми, я ещё одного сезона без обучения и развития импланта не выдержу. Душно мне здесь!

Захотелось тут же показать находку и рассказать, что нам уже хватит на всё. Но что-то заставило меня промолчать.

— Хорошо, — прошептал я и посмотрел на огромное сдвоенное озерцо, находящееся на расстоянии трёхсот метров.

В нём как раз должно плавать не меньше полутора тысяч икринок. Конечно, недалеко от него лежит очередной патриарх, обвивший своим хвостом берег, но с этой напастью можно справиться. Одно плохо — вместо ныряний и сборов дорогой икры, придётся внимательно следить за его реакцией, охраняя соседку.

В тот момент, когда я указал девушке на озеро, на другом берегу реки что-то рвануло. Всполох огня взметнулся к небу, и мы в унисон прошептали одно-единственное слово.

— Община!

Через несколько секунд до нас донёсся грохот и над джунглями появился ещё один столб пламени.

— Быстро за мной! — приказал я, практически в полный голос, понимая, что сейчас начнётся твориться вокруг и рванул к реке по самой короткой траектории.