Невеста. Последнее задание Энди (СИ) - Серебрянская Виктория

В институт мы с напарником пробирались со всеми предосторожностями. Окольными путями, через боковой вход. На центральном входе тогда были дежурные и суетились какие-то мелкие гуманоиды. Сейчас же было пусто. Ни одной живой души. Оставалось надеяться, что и снаружи будет так же. Все же я сомневалась, что смогу достойно оборонятся, будучи раненой самой, и имея раненого на руках.

Стеклянные двери едва успели передо мной распахнуться, с такой скоростью я мчалась. По инерции я пробежала еще несколько метров вперед. Прежде, чем сумела погасить скорость и остановиться, с трудом переводя дух. Подозрительно оглядываясь по сторонам. Все огромное пространство перед институтом было пустым. А когда мы недавно пробирались внутрь, то тут просто кишели гуманоиды. То там, то тут мелькали представители не гуманоидных рас. Непрерывно отлетали и приземлялись маленькие юркие машинки. У нас на Земле они только-только начали появляться. Стоили астрономическую сумму денег. И именовались аэрокарами. Папа обещал подарить мне такой, если брошу военную карьеру.

Настороженно оглядываясь по сторонам, я побрела к выходу с территории института. Относительная тишина и безлюдье радовали. Похоже, все уже эвакуировались. Значит, некому будет помешать мне добраться до капсулы и до Гроу. Надеюсь, он меня дождется. А то, если решит, что мы с напарником оба остались под завалами института, у меня будут проблемы. Боль в животе уже, кажется, расползлась по всему телу. Огнем пылала каждая клеточка. Хотелось лечь и не двигаться. Но я упрямо продвигалась вперед, таща за собой платформу. Тоже еще проблема.

Зачем я его вытащила? Почему не бросила там, внизу? И что с ним делать сейчас? Ответов у меня не было. Придумать что-то на ходу не получалось. Потому что даже думать мне было больно. Так я и брела, упрямо сцепив зубы и отсчитывая про себя шаги. Пока сквозь туман боли не пробился хриплый шепот на всеобщем:

– Куда ты меня тащишь? И зачем? Я пленник?

Я не сразу сообразила, что это очухался мой раненный. А когда поняла, меня неожиданно охватила злость:

– А что, если не пленник, то нужно было бросить подыхать внизу?

Голос неожиданно даже для меня самой оказался скрипучим, как несмазанные петли. Впрочем, так даже лучше. Защитный шлем я не снимала. А в комбинезоне моя фигура женской не выглядит. Пусть считает меня парнем. Кто его знает, что в его голове творится. Раса мне не известна. Поведенческие привычки предсказать невозможно. Значит, мимикрируем.

– Я бы и сам прекрасно выбрался бы. Не стоило напрягаться.

От неприкрытой издевки в голосе инопланетника я даже остановилась и повернулась к нему:

– Выбрался? Сам? Откуда? С того света?

Мужчина вывернул голову под крайне неудобным углом, чтобы взглянуть на меня и прохрипел:

– Я тебя не понимаю, солдат. О каком свете идет речь?

Я мысленно выругалась и сквозь зубы процедила:

– Черта с два ты бы оттуда выбрался! – Почему-то этот инопланетник раздражал меня немыслимо. Жутко хотелось подойти и со всей дури вмазать кулаком по и так израненному лицу. – Ну разве что ты в состоянии просачиваться сквозь бетонные завалы.

Мужчина замер, бросив свои бесполезные попытки увидеть меня:

– Ты о чем?

– О том, что в институте сработала система самоуничтожения. Лифт рухнул вниз, едва успев доставить нас на первый наземный этаж.

В этот момент, как иллюстрация к моим словам, стены наземной части института с шумом и грохотом сложились вовнутрь, как карточный домик, подняв в воздух тучи серой пыли и мелкого мусора.  Мы оба с иноплнетником закашлялись. От резкого рефлекторного движения адский костер боли внутри меня усилился в миллион раз. И я едва не грохнулась в обморок.  Чудом удержавшись на ногах и затаив дыхание, пережидала приступ, когда в сознание пробился хриплый встревоженный голос:

– Солдат! Эй! Солдат! Ты ранен?

Глупейший вопрос! Мне безумно хотелось хотя бы наорать на этого идиота. Но приходилось молчать и сдерживать дыхание.

Постепенно боль слегка утихла. Я даже смогла почти нормально дышать. И уже собиралась открыть рот и отчитать придурка, валяющегося на антиграве, когда у меня на руке ожил коммуникатор:

– Макс! Энди! Где вас черти носят? Тут что-то не хорошее творится!  Ильдаррцы спешно покидают планету. Где вы, демоны вас побери?

Я взглядом приказала раненому молчать и приблизила коммуникатор ближе к лицу, чтобы не открывать шлем:

– Это Энди. Мартин, Макса больше нет. А я уже иду. Жди. Скоро буду.

Я отключилась прежде, чем Мартин начал задавать вопросы. Раз ильдаррцы покидают планету, значит нас ждет подлянка галактического масштаба. Нужно уносить ноги. Я с сомнением посмотрела на раненого:

– Сам идти сможешь? Боюсь, я не в форме, чтобы тащить еще и антиграв с твоей тушкой.

Инопленетник поджал тонкие губы:

– Даже если и не смогу, то это уже будут мои проблемы.

Я мысленно передернула плечами. Сам так сам. Черт с ним. Произведя нехитрые манипуляции, я деактивировала крепления платформы и придержала ее, пока инопланетник сползал и становился на ноги. Рост у него оказался запредельным. Я, со своим метр семьдесят, была вынуждена смотреть на него, запрокинув голову.

Постояв немного и обретя равновесие, раненый посмотрел на меня и скептически хмыкнул:

– Откуда ты такой мелкий, солдат?

– С Земли.

Боль опять начала набирать обороты. Поэтому я экономила каждый вздох. Мне еще нужно было добраться до капсулы. Пожалуй, это очень хорошо, что инопланетник решил дальше топать на своих двоих. А то, боюсь, я бы далеко его не утащила. Даже несмотря на то, что на руках его нести не было нужды.  Инопланетник склонился ко мне, хмуро пытаясь разглядеть хоть что-то через щиток шлема:

– Куда ты ранен?

– Травма от твоего удара.

Мне становилось все хуже. И я уже всерьез начала сомневаться, что смогу самостоятельно добраться до капсулы.

Мужчина выпрямился. Сведенные в хмурой гримасе брови натянули кожу, вынуждая лопаться подсохшие корочки на ранах. И по его лицу опять поползли вниз капли ярко-алой крови. Но он, казалось, этого не замечал, напряженно над чем-то раздумывая. А через мгновение отмер и полез в какой-то потайной карман.

Сквозь окутывающую меня пелену боли я увидела, как инопланетник извлекает на свет божий какое-то непонятное мне устройство длиной с мой палец. И толщиной, как два пальца. А потом прикладывает этот приборчик к моей шее. Незащищенный комбинезоном участок кожи обожгло болью. И я услышала:

– Сейчас станет легче. Правда, надолго этого не хватит. Но добраться до своего корабля успеешь.

Инопланетник не обманул. Где-то через пять моих редких вздохов боль стала медленно отступать. Пока не свернулась в глубине моего организма тяжелым свинцовым комом. Я пошевелилась на пробу и прислушалась к ощущениям. Никакого особого дискомфорта не было. Меня захлестнуло облегчение. Теперь все будет хорошо!

Вдвоем с инопланетником мы очень быстро добрались до края той площадки, которую здесь использовали в качестве космодрома. Непривычная тишина и пустота еще совсем недавно оживленного места действовала на нервы, заставляя беспрестанно оглядываться по сторонам. Но ни ильдаррцев, ни каких-либо других рас поблизости не наблюдалось. Ощущение просто гигантских грядущих неприятностей заставляло перебирать ногами все быстрей. Сама площадка была уже пуста. Хотя я хорошо помню, что, когда Гроу опускал нашу капсулу, два межзвездника тут точно были.

Оглядев открытое пространство, я поежилась. Инстинкт самосохранения словно взбесился. Хорошо, что мне туда не надо. Капсула была у меня за спиной, надежно скрытая от посторонних глаз странными кривыми деревцами серо-сиреневого цвета. Чтобы попасть в капсулу, мне нужно было сделать около полутора десятков шагов. И я буду в безопасности.

Я повернулась к инопланетнику с намерением попрощаться и наткнулась на пристальный взгляд золотистых глаз. Мужчина упорно сверлил взглядом щиток шлема. Словно в надежде продолбить взглядом в нем отверстие и все-таки увидеть мое лицо. В ребячливом порыве вдруг до зуда захотелось показать ему язык. Я с трудом удержалась от проказы. Ну и что, что он меня не видит. Все равно не прилично. Не понимая, что со мной происходит, я глухо пробормотала: