Вера для пришельца - Эмори Мур
— Можно? — спросила Вера, опускаясь рядом.
— Конечно. — Люба подвинулась, освобождая место. — Ты сегодня какая-то другая.
— Я ухожу.
Люба повернулась к ней. В ее взгляде не было удивления — только понимание и боль.
— К нему?
— Не совсем. В одно место, где… В общем, я пока не могу говорить.
— Это опасно?
— Очень.
– Обещай мне, что вернешься.
— Я постараюсь.
— Нет. — Люба посмотрела Вере прямо в глаза. — Не «постараюсь». Обещай. Ты нужна нам, Вер. Ты нужна мне. Ты — единственная, кто понимает, каково это — искать себя и не находить.
Вера обняла ее. Они сидели так долго, слушая смех Лиры и шелест светящихся цветов. И где-то глубоко внутри Вера чувствовала: она не может подвести их. Она должна вернуться. Должна.
Утро встретило ее туманом и прохладой.
Вера надела самую простую одежду — длинную перламутровую тунику и мягкие штаны, которые не стесняли движений. Никаких украшений, никаких лишних вещей. Только она и то, что внутри.
Кейрос ждал ее у входа в хранилище. Он был бледен, под глазами залегли тени — видно, не спал всю ночь. Но взгляд его фиолетовых глаз был твердым.
— Готова? — спросил он.
— Да.
Они спустились. Сто двадцать три ступени вниз, в темноту, в древний воздух, пахнущий временем. С каждым шагом сердце Веры билось все быстрее, но она не позволяла страху взять верх.
Хранилище встретило их привычным багровым мерцанием. В центре, на каменном полу, был выложен круг из фиолетовых кристаллов — точно такой же, как те, что росли в цитадели Кейроса.
— Встань в центр, — сказал он.
Она подчинилась. Кристаллы вокруг нее начали светиться ярче, отзываясь на ее присутствие.
Кейрос подошел к краю круга. Его лицо было сосредоточенным, на лбу выступила испарина. Он начал произносить слова на древнем языке — низкие, вибрирующие, от которых воздух в хранилище задрожал.
Вера почувствовала, как знак на руке вспыхнул жаром. Фиолетовый свет разлился по венам, заполняя ее изнутри. Она закрыла глаза и отдалась этому потоку.
— Я буду с тобой, — услышала она голос Кейроса, уже далекий, будто сквозь толщу воды. — Чувствуй знак. Пока он пульсирует — я жив. И я держу тебя.
Кейрос умолк, но взгляд не отводил. Вера чувствовала: сейчас он скажет еще что-то. И не ошиблась.
– Я люблю тебя, моя Вера. Возвращайся.
Вера не успела даже вздохнуть – лишь вздрогнула от этого признания.она уже столько раз отвергала его, а он… любит?
А затем мир взорвался фиолетовым светом.
Вера открыла глаза.
Вокруг была серость. Небо — серое. Земля — серая. Воздух — плотный, влажный, пахнущий пылью и тленом. Тишина давила на уши так, что хотелось закричать, лишь бы услышать хоть какой-то звук.
Она стояла на серой равнине, уходящей в бесконечность. Ни деревьев, ни камней, ни признаков жизни. Только пустота и три фигуры впереди.
Вера сделала шаг. Потом еще один. Ноги утопали в серой пыли, каждый шаг давался с трудом, будто она шла сквозь вязкую патоку.
Она подошла ближе. Елена, Мария, Светлана — три женщины, застывшие в вечном отчаянии. Елена стояла прямо, глядя перед собой пустыми глазами. Мария сидела на корточках, обхватив колени. Светлана смотрела в никуда, и в ее взгляде была ярость.
Вера остановилась перед Еленой. Та не шевелилась.
— Елена, — позвала Вера. — Я пришла.
Никакой реакции.
Вера протянула руку и коснулась ее плеча. Кожа была ледяной, как у мертвеца. Но под пальцами Вера почувствовала слабое биение — жизнь.
И вдруг Елена пошевелилась.
Ее голова медленно, со скрипом, повернулась к Вере. Глаза, пустые секунду назад, сфокусировались на ней. В них появился свет — слабый, едва заметный, но живой.
— Ты пришла, — прошептала Елена. Ее голос был тихим, надтреснутым, будто она не говорила сотни лет.
— Да. Я здесь, чтобы помочь.
— Ты не знаешь, — Елена покачала головой. — Ты не знаешь, кто я.
— Я знаю, что ты с Земли. Что тебя призвали сюда. Что ты застряла здесь на много лет.
— Это правда. — Елена смотрела на нее, и в ее взгляде было что-то еще. Что-то древнее и личное, чего Вера не могла понять. — Но есть и другая правда. Та, которую ты узнаешь, когда придёт время. Не сейчас.
— Почему не сейчас?
— Потому что ты ещё не готова. — Елена подняла руку — медленно, с трудом, будто каждое движение причиняло боль. Она закатала рукав своей истлевшей одежды, обнажая предплечье.
Вера замерла.
На бледной, почти прозрачной коже Елены пульсировал узор. Тонкий, фиолетовый, переливающийся. Точно такой же, как у Веры. Только старше, бледнее, почти угасший.
— Этот знак, — прошептала Елена. — Его поставил он. Тот, кто создал портал. Тот, кто пытался спасти свой народ и погубил нас.
— Кейрос, — выдохнула Вера.
— Да. Он коснулся меня, как коснулся тебя. Он дал мне надежду и отнял её. Но я не злюсь. Я прожила долгую жизнь до того, как попасть сюда. У меня была семья. Дочь. И... кое-кто ещё. — Её голос дрогнул. — Кое-кто, кого я так и не увидела.
Вера смотрела на неё, чувствуя, как внутри нарастает странное, необъяснимое волнение. В словах Елены было что-то знакомое. Что-то, что касалось её самой, но она не могла понять, что именно.
— Кто? — спросила Вера.
— Ты узнаешь, — ответила Елена. — В конце своего пути. Когда пройдёшь через всё, что тебе предстоит. Тогда ты поймёшь, почему именно ты должна была прийти сюда. Почему именно ты — наша надежда.
— Я не понимаю...
— Поймёшь. — Елена коснулась её щеки ледяными пальцами. В этом прикосновении было что-то щемяще-родное, от чего у Веры защипало в глазах. — Иди, Вера. Проходи Испытание. Проживи нашу боль. А когда вернёшься... я расскажу тебе то, чем ни с кем не могла поделить уже много-много лет.
Вера хотела ещё задать вопросы, но серая мгла вокруг начала сгущаться, затягивая её, отрывая от Елены.
— Иди! — голос Елены стал громче, настойчивее. — И помни: то, что ты увидишь дальше, — это наша боль. Наши страхи. Наши жизни. Ты должна будешь прожить их, но не потерять себя.
— Я справлюсь.
—
