Ассистентка Космического Тирана (СИ) - Арманда Ева

Но надо признать – я отвлекаюсь. Действительно, отвлекаюсь. Похоже, тот документ – точнее, его содержание – доминанта не только для Миры. Но и для меня, а мне смещать фокус – совершенно недопустимо.

Да что за…

Я же атлантианец! И что со мной такое происходит, интересно знать?!

Почему допущение, что Мира может… огорчиться (или что?!)… занимают меня куда сильнее ключевой для карьеры операции?

Соберись, Арон. Прекрати вести себя как человек.

Ещё и накс почему-то посмеивается.

“Тебе весело?”

“Да” – просто отвечает мой ментальный помощник. Часть моей личности. Изменённая версия меня, существующая в другой форме…

Да что происходит?

– Арон?! – кажется, Эвонис уже всерьёз обеспокоился.

– Всё просто, – хмыкнул я, останавливаясь посреди коридора. Вместе со мной притормозил весь коллектив. Мира. Гидеон. Эвонис. Я развернулся. Теперь мы четверо образовали круг и смотрели друг на друга, в его центр.

–… я давал тебе шанс догадаться Эвонис, ну да придётся в лоб объяснять, – я саркастично закатил глаза.

Эвонис и Гидеон вроде повелись. А Мира так мягко улыбнулась, что я понял: моя человечка догадалась, что я блефовал. Просто фантазировал и отвлекался. Фантазировал о ней… Космос, эта человечка видит меня насквозь! Что со мной? Это всё из-за общего накса.

“Прекрати веселье”, – цыкнул я на ментального помощника, но он продолжил исполнять ленивые серпантины в ментальном поле и как-то понимающе посмеиваться. Потом займусь им. Совсем распустился.

–…Ты пойдёшь к Селии, Эвонис, – снисходительно поясняю я, – и скажешь ей, что всё сделал, как она велела. Дальше… действуй по ситуации. Уверен, у тебя хватит ума отреагировать правильно на то, что произойдёт далее. К тебе лично, конечно, у меня тоже есть вопросики. Но тут Селия тебя переплюнула. Без обид.

– Я повторяю тебе, что любые обвинения против Селии по-прежнему неправомочны, – заворчал Эвонис, надменно скрестив руки на груди, – несмотря на все твои… новости…

– А я не призываю тебя обвинять её вслух под запись. Не призываю даже признавать, что она тебе велела устранить пострадавшего. Просто. Скажи. “Я сделал то, что ты мне сказала”. “Приказала”. “Велела”. В общем, в вашей привычной манере скажи. Даю тебе слово – если её вины нет…

Мира удивлённо уставилась на меня. Я нежно погладил руку моей человечки, но не позволил себя отвлечь ещё сильнее:

– … если её вины нет, будете оба свободны. И я… не предъявлю тебе претензий… сам знаешь за что. Это дорогой подарок, Эвонис.

Эвонис побледнел и посмотрел на Миру. Фантастика. Увидеть, как атлантианец так почтительно смотрит на человечку и вдруг отвешивает ей короткий кивок-поклон.

– Мне жаль, виана, – выдаёт Эвонис, – Моё поведение в том подсобном помещении было недопустимым. И вы прекрасно играете ментально-зависимую. Я восхищен… И не держите на меня зла, я же не знал что…

– Эвонис, закрой рот! – возможно, слишком резко вклинился я. Мира вздрогнула и бросила на меня взгляд, полный подозрения. Далее я взял себя в руки и заговорил мягче, – да. Мира… Перед Эвонисом играть уже нет смысла. Но в остальном я прошу тебя держать выбранную линию поведения…

Мира понимающе кивает. Мне нравится… нравится, как она считывает мои намерения, ловит волну и выдаёт правильную реакцию… То есть, это, конечно, её независимая реакция. Но мне она так подходит – словно кто-то озвучивает мои мысли вместо меня. Словно эта человечка – моё продолжение… словно… о, это всё сцепка с наксом.

“Она так и раньше делала, Арон”, – скучающе уведомил меня накс, сворачивая змеиное тело в ментальном поле кольцами, – “для одного из десятка самых сильных атлантианцев, что родились и родятся в ближайшую тысячу лет – ты удивительно медленно соображаешь. Справедливости ради замечу, что это только в вопросах, связанных с нашей человечкой. Соберись уже… потом будете с ней расслабляться… долго и счастливо”.

“А кто остальные сильнейшие?” – спросил накса лениво, в тон. Хотя предпочёл бы говорить о Мире и о “долго и счастливо”. Впервые в жизни мои амбиции, мой интерес к достигаторству ослабли.

“Сильнейшие? Твои же родственники… расслабься, Арон, твоя порода Безупречна. Гены пальцем не раздавишь, как говорят люди. Все, кто могут конкурировать тобой за первое место – тобою же и порождены… Но тебе это сейчас безразлично, не так ли? Показательно, Арон. Подумай об этом…” – хитро прошелестел накс.

Верно. Я всегда был согласен лишь на первое место и никак иначе, а теперь… то же самое. Но “первое место” – для меня теперь означает немного другое. Первое место это… получить Миру.

Я заставил голоса в ментальном поле замолчать.

– Эвонис, ты понял задачу?

– Понял, Арон, – медленно кивнул мне Эвонис, и вдруг в этом любителе театральных постановок я узнал собранного и подающего надежды молодого агента Союза, с которым когда-то начинал службу в космофлоте.

– Тогда приступим, – я протянул Эвонису свой накс.

Тот непонимающе на меня уставился, а потом его глаза округлились. Эвонис словно узрел второе чудо за последние полчаса. Так, в общем-то, и было.

Камень в моём наксе темнел и менял конфигурацию граней, пока на глазах изумлённой публики не превратился в близнеца чёрного накса Эвониса.

– Бери, – хмыкнул я, – он не откусит тебе руку. Пока я его не попрошу. Но я постараюсь воздержаться от такой просьбы… А свой накс оставь мне… или Гидеону, если боишься. Или Мире. Она умеет пользоваться наксом, если что.

Эвонис посмотрел на меня как на распоследнего еретика. Затем извлёк из поясной кобуры свой сложенный накс и, посмотрев на него извиняющимся печальным взглядом, дрогнувшей рукой протянул его мне…

– Разумно, – я вынул из кармана шелковый платок и аккуратно перехватил чужой накс за основание. Оскорблять ни Эвониса, ни его соратника-накса я не планировал. А сам Эвонис… он пока не понимал, насколько сильно зависит его будущее от присутствия моего накса рядом в момент разговора с Селией.

Я видел дальше.

Мой разум был холоднее.

И… бедолаге Эвонису скоро предстоит третье подряд открытие, переворачивающее его мирок.

Что ж, “обнять и плакать”, как говорят люди.

Но если с Эвонисом будет мой накс – это не только гарантированная и имеющая юридическую силу в верховном суде запись всего, что будет происходить в комнате между ним и Селией. Это ещё и шанс для Эвониса, которого его собственный накс – как заинтересованное и необъективное лицо – просто не сможет ему дать. Сначала – не захочет, потому что не поверит в происходящее. А потом – станет поздно.

– Иди, – холодно приказал я, вручая свой измененный накс Эвонису взамен.

А сам отметил, что мне… жалко Эвониса. Как если б я был… человеком! Это что-то новенькое.

Мира

Наш коллектив двигался по широкому пустынному коридору. Арон уверенно вёл меня за руку.

– И всё-таки… – я шепнула еле слышно, намекая на тот документ. И босс сжал крепче в своей горячей руке мои пальцы. Это означало: “обсудим позже, Мира”.

А у меня нарастала внутренняя потребность всё выяснить. Что такое с этим документом, будь он неладен! Что он всех так шокирует? Что с ним все так носятся?

Он же про меня – так почему мне ничего не говорят?

Я на что-то подписалась.

А на что?

Типа продала атлантианцу душу? Согласилась быть его собственностью? Ну нет – рабовладение у нас запрещено на территории Союза, это же не Гуань!

И – да-да-да, сейчас это не ко времени!

Ведь, как назло, всё закрутилось, темп ускорился, а я на почве этой бумажки с атлантианской нечитабельной клинописью дико растревожилась! Это в тот самый момент, когда наша операция перешла в ключевую фазу!

… Босс завёл меня за руку в небольшую гостиную, усадил на светло-зелёный диванчик, передо мной стоял низкий мраморный столик на гнутых ножках. А через столик – призывно пустовало зеленое кресло, явно из одного гарнитура с диванчиком. Красивые… я бы домой заказала такие же, но с обивкой лавандового оттенка. И с ванной бы гармонировали…