Экспедиция в преисподнюю (СИ) - Серебрянская Виктория

— А мне можно будет узнать результаты исследований?

Белые фигуры в непроницаемых масках, не скрываясь, переглянулись:

— Прямого запрета на это нет, — неуверенно обронил один из сотрудников лаборатории.

— Просто, потому что никто даже предположить не мог подобную дикую историю, — отозвался второй. Помолчал и спросил ни у кого и у всех сразу: — Рискнем? Удобнее ведь, когда объект идет на контакт.

Неприятно было, когда обо мне говорили так, словно я уже неведомая тварь, а не человек. Но жесточайшим усилием воли я не позволила себе даже нахмуриться. Нужно наладить контакт! А потом будет видно.

Фигуры сотрудников лаборатории еще какое-то время поиграли в гляделки, как это ни странно звучит. А потом один из них кивнул:

— Хорошо, София, мы поделимся с вами результатами. Очень надеюсь, что это не приведет к проблемам.

Моя ответная улыбка была горькой. Неожиданно вспомнилось, как я договаривалась с Руорком, надеясь выбраться побыстрее из клетки. И чем все это закончилось.

После этого моя жизнь более-менее вошла в уже знакомую колею. Теперь я могла определить, день сейчас или ночь. Могла общаться с друзьями в социальных сетях. Могла смотреть фильмы в галасети или читать. Но к привычным развлечениям на удивление не тянуло. А вот получить назад свой коммуникатор с дневником, который я не дочитала, я не смогла. Хоть и пыталась под предлогом того, что хочу связаться с родителями и Альданой. Про командора осознанно не стала вспоминать. Но мне не позволили. Указали на то, что написать я могу и из социальных сетей. А вот звонить, особенно родителям, в моей ситуации неразумно.

Приятно удивило то, что я могла получить на обед все, что хотела. Сотрудники лаборатории даже сами меня расспрашивали о пожеланиях. Показалось, что они прониклись и пытаются хотя бы так скрасить мне пребывание в заточении. Но это заблуждение длилось чуть больше суток. Пока я не заметила, как один из них тщательно вписывает мои ответы в электронное устройство. И вот тогда до меня дошло, что альтруизмом здесь и не пахнет. Что лаборанты просто следят за моими вкусовыми пристрастиями, чтобы не пропустить начала их изменений. Это почти испортило мне аппетит. Но я все равно продолжила заказывать различные инопланетные вкусняшки, на которые в обычной жизни у меня просто не хватало денег.

На третий день были готовы результаты первичных исследований. И вот здесь нас всех поджидал огромный сюрприз…

— Ничего не понимаю… — донеслось до меня бормотание того, кто вскрыл выданный анализатором конверт с результатами. По всей видимости, сотрудник лаборатории так рвался узнать, что выявили исследования, что позабыл заглушить для меня свои переговоры с коллегами.

— Что там? — расслышала я другой удивленный голос.

— На, посмотри сам! — На моих глазах одна белая фигура чуть раздраженным жестом протянула пластиковые листы второй фигуре. — Может, меня зрение обманывает? Или анализатор сломался?..

— Такое ощущение, что нам подсунули не ту девушку… — растерянно буркнул спустя некоторое время второй. — Если бы сам не забирал ее с корабля, точно решил бы, что подмена.

— Да что там не так? — не выдержала я.

Лаборанты дернулись, повернулись ко мне настолько синхронно, словно были единым организмом. Наверное, и уставились на меня как на привидение, как один. Вот только этого не было видно за масками. А отвечать они не торопились. После долгой и тяжелой паузы я уже начала думать, что мне вообще не ответят. Но нет.

— Если бы я не брал эти анализы собственноручно, — отобрав у коллеги пластиковые листы и потряся ими в воздухе, отозвался тот, в котором я заподозрила главного, — то подумал бы, что это анализы абсолютно здорового человека! Как будто ваш организм, София, подавил все инородное, что было в нем!

Я онемела.

Биологическое образование давало мне возможность хорошо понимать процессы, протекающие в собственном организме. И в теории то, что сказал мне сотрудник лаборатории, было возможно. В теории человеческий иммунитет мог справиться практически с любой напастью. На практике же часто выходило иначе. Потому и были обязательными прививки для путешествующих по планетам.

— Вы…Вы уверены? — только и смогла спросить потрясенная я. — У меня не настолько крепок иммунитет. Может… Продублируем исследования?

— Сам хотел об этом сказать, — мрачно отозвался мой собеседник. — Хорошо, София, что вы в состоянии понять необходимость повторного сбора анализов.

И закипела работа. На этот раз, кроме анализа крови, у меня взяли мазки из ротовой полости и соскоб с кожи в районе локтевого сгиба. Мне пришлось выдернуть у себя несколько волосков, чтоб были с волосяной луковицей. А когда дело дошло до эмиттеров, то здесь сотрудники лаборатории оторвались вволю: мне пришлось бегать по моей тюрьме, прыгать на месте и приседать. После тех самоистязаний, которыми я занималась на крейсера, детская забава. Но я промолчала, не сказала об этом никому. Сама не знаю, почему.

В этот раз показания с эмиттеров снимали не только в покое и во время физической нагрузки. Когда лаборантам надоело заставлять меня приседать и качать пресс, они изобрели новую забаву: решили узнать, что творится внутри меня и как я реагирую на разные эмоции.

С гневом и злостью все было понятно: стоило мне вспомнить, как со мной обошелся Руорк, так в груди все начинало жечь от желания добраться до арлинта и выцарапать его бесстыжие бирюзовые глаза. А может, и не только глаза.

С печалью тоже оказалось не слишком сложно: немного помаявшись, я вспомнила, что есть огромный риск, что никогда не выйду из лабораторной клетки и никогда больше не увижу родителей. Слезы закапали из глаз, как по заказу.

Сложнее всего оказалось с весельем и страстью. Причем с весельем тоже все было понятно: я не смогла даже улыбнуться на рассказываемые лаборантами анекдоты. Ну не было у меня поводов для веселья! А вот со страстью… Я и раньше, до этого понимала, как мне стал дорог командор Райден. А сейчас, стоило лишь вспомнить о нем, как из груди буквально что-то рванулось наружу. Что-то темное и очень опасное. Я даже осознать это до конца не успела, просто сжалась вся, блокируя то, что рвалось наружу, отчаянно надеясь, что сумею обмануть искусственный интеллект…

Глава 12

Я с таким нетерпением ожидала результатов повторных исследований, что меня аж потряхивало. Не могла нормально есть — еда вываливалась из ложки. Не могла на чем-то сосредоточиться. Но дождалась в итоге совсем не их.

То, что в моей жизни снова наступили перемены, я поняла, когда одна из безликих белых фигур в масках, несколько более внушительной комплекции, чем остальные, появившись поутру возле моей тюрьмы, неожиданно рявкнула на все помещение:

— А это еще что за нарушение протокола?..

Я настолько привыкла к своей устаканившейся, хоть и ненавистной жизни взаперти, что не сразу поняла: толстяка возмутили матовые стенки душевой кабинки и непрозрачное ограждение вокруг унитаза. Дошло до меня лишь тогда, когда один из работавших со мной сотрудников лаборатории попытался спокойно объяснить:

— София — женщина, землянка и наша коллега. Мы…

— В боксе не может быть коллег! — буквально завизжал толстяк, перебивая. Я мгновенно прониклась, практически пропиталась неприязнью к нему. — За стеклом находятся объекты изучения! А если она, пользуясь тем, что нам не видно, что творится за стенками, отложит яйца с этой непонятной инопланетной дрянью и смоет их в унитаз, чтобы заразить других?!! Ты об этом подумал? Кто в таком случае будет отвечать за последствия? Молчишь? Отстранен! Стенки немедленно заменить положенными по протоколу!.. Еще одно нарушение!..

Как мне в этот миг хотелось просто придушить придурочного толстяка! Именно мне, Софи Кателли отчаянно хотелось ударить его так, чтобы он свалился и перестал орать, отвратительно дергая выпирающим из белого комбинезона животом. Чтобы захлебнулся криком и своей тупостью. Это же нужно такое придумать! Да даже самому последнему уборщику в лаборатории известно, что все, что попадает в канализацию, проходит три стадии обеззараживания и обработки. Что обеспечивает гибель даже самых устойчивых микроорганизмов. А тут — «яйца, чтобы заразить остальных»! Кто пустил сюда этого жирного идиота?