Планета червей - Андрей Щеглов

зафиксирован контакт двух биоэнергий «зовущих» в следствии чего возник неконтролируемый импульс третьего уровня, на грани аннигиляции! Часть энергосущностей, вблизи контакта, находятся в сомнамбулическом состоянии, без возможного контроля над ситуацией!»

«База – Медцентру: срочно применить нейростимуляцию к пострадавшим энергосущностям!»

«База – Разведцентру: вести постоянное наблюдение за двумя «зовущими»! Не допускать повторного контакта их биоэнергий!»

***

Хлада еле различимо слышала далёкие крики и понимала, что её куда-то несут. Она старалась несколько раз открывать глаза, но сильнейшая головная боль не позволяла ей этого сделать, и она покорно смыкала веки, сжимая в руках стеклянную чашу. Боль пульсировала ровно и сильно, и казалось, что ещё немного и голова просто разлетится на мелкие кусочки. Наконец Хлада почувствовала под собой мягкую постель и провалилась в забытьё.

***

Флэма, как тряпичную куклу, нёс на руках Дюгуть, и словно ребёнок тихо причитал, не замечая дикого шума и паники вокруг:

– Ты что, парень?! Ты что?! Не умирай! Ты что натворил то? Эй! Флэм! Приди в себя, ну же! Ты ж «зовущий»! Тебе нельзя умирать!

В это время со всех сторон доносилось:

– На Хладу напали?!

– Нет! Её обворожили чем-то!

– Она жива?!

– Кто это сделал?!

– Это чужаки сделали?! Не выпускайте их!

– Да, посмотрите, он сам мёртвый уже!

– Держите чужаков! Не дайте им сбежать!

Калиле с ужасом увидела, как на них с Дюгутем стала надвигаться толпа с палками и ножами. Она решительно заслонила собой мужа, который не выпускал из рук обмякшее тело Флэма, и звонко крикнула так, что в ушах заложило:

– А ну, стоять!

Шум резко стих и надвигающиеся на них люди остановились, глядя кто с испугом, а кто и нескрываемой злостью.

– Никто никого не убил! – продолжила звонко выкрикивать бледная от напряжения и негодования Калиле. – Мы пришли к вам с открытой душой, и мерзости творить не собиралися! Мы не знаем, что произошло между Хладой и Флэмом, – качнула она головой назад, указывая на лежащего на руках у Дюгутя юношу, – и мужа я в обиду не дам, чтобы творить над ним и мной расправу! Уж коль вы такое задумали, то охолонитесь, и достойно судите. Бежать мы отсель никуда не хотим!

C трудом продравшись сквозь толпу, вперёд вышел мужчина, что недавно находился за столом вместе с Хладой. Он поднял руку и громко сказал:

– Права она! Никакого смертоубийства не было. Что стряслось между Хладой и этим вот чужаком, – указал он рукой он на Флэма на руках Дюгутя, – будем разбираться, как он очухается. Я сам за тем столом сидел и всё видел. Чтобы слухи не плодить, сразу скажу, что никакой ворожбы там не было. Верьте мне! Этот парень подарок стеклянный Хладе в руки вручил, и через мгновение они оба на стол и повалились без чувств.

Толпа вновь зашумела и раздались крики:

– Мы то тебе верим, Лэви, да может эта стекляшка то и есть заворожённая?

– Да! Точно!

– Лэви! Ты сам то брал это стекло в руки? Может и тебя бы морок свалил?

– Ну, вот! Точно ворожба и морок!

– Да, для ворожбы то уж больно хлипок этот парень то…

– Так он сальдарец! Смотрите! Смуглый и худощавый!

– Точно, ворожбун!

Тут не выдержал Дюгуть. Он вдохнул побольше воздуха в грудь и, нахмурив сурово брови, громыхнул своим басом так, что все смолкли вмиг:

– Сердцем клянусь! Не ворожбун Флэм, а «зовущий», такой же, как и Хлада! Он нас с женой от рыкуна спас. Призвал червей и ихним огнём зверюгу изгнал. А я, как охотник, знаю, кто такой рыкун. Сам одного одолел и сила мне их ведома. Без помощи червей никто бы нас не спас, а они только «зовущим» откликаются.

Калиле залил румянец от гордости за мужа, что он своим голосом и грозным видом заставил всех смолкнуть и даже немного сникнуть. Ведь среди всех Дюгуть был выше на голову, а силища его выражалась уже в том, что он как пушинку держал на руках бесчувственного Флэма.

Калиле быстро поправила растрёпанные волосы и звонко прокричала:

– Мой муж, Дюгуть, истину говорит. А кто не верит, что он одиночкой рыкуна поборол, тому я могу накидку свою показать, из шкуры того рыкуна. Да когти его у меня ожерельем есть, для пущего доказательства. И правду он про Флэма сказал. Не быть нам здесь, если бы этот парень червей своим зовом на помощь не призвал.

Толпа негромко загудела, переговариваясь между собой, и тут один писклявый голос выкрикнул:

– Так, ежели твой муж, красавица, одиночкой рыкуна поборол, чего ж он другой раз испужался-то, а?

В толпе послышались смешки, но тут Лэви с ухмылкой громко прикрикнул:

– Это кто ж у нас такой мудрый да смелый там издали подзуживает? Не ты ли это, Пипсéн, что только на рыбьи головы обглоданные наработать может, а?

Толпа негромко рассмеялась, и раздались возгласы:

– Да он это, он…

– Чуть послюнил рыбьи головы, да давай пищать и хорохорится…

– Пипсена боятся надо, а то сгрызёт…

Смех снова пробежал по толпе. Лэви, поняв, что напряжение спало, повернулся к Дюгутю и мирно сказал:

– Ты бы, мил человек, положил бы парня на лавку. Теперь его никто не тронет – ручаюсь. Я здесь один из помощников Хлады и власть, какую-никакую, всё ж имею.

Дюгуть повернул пару раз шеей до хруста и спокойно пробасил:

– Да, не устал я. Флэм лёгонький, как ребёнок. И на руках у меня ему спокойнее будет, чтоб никакие Пипсюны не позарились.

Толпа грянула смехом, в котором то и дело было слышно:

– Как он его! Пипсюн! Ха-ха-ха!

– Теперь до конца дней Пипсюном ему ходить! Ха-ха-ха!

– Пипсюн! Ой, не могу, ха-ха-ха.

Калиле тоже подхватила общий смех и, глядя на мужа сияющим взором, прижалась к его плечу. Дюгуть улыбнулся в бороду и тихо прошептал ей:

– Мать Вайзу бы найти надо. Сердцем чую, она нам поможет.

Не успел он договорить, как сквозь толпу пробралась Вайза и подошла к Калиле, прихватив по пути под руку Лэви.

– Так, други