Вера для пришельца - Эмори Мур
— Смотри на меня, — прошептала Вера.
Он смотрел. В его глазах горел фиолетовый свет — не властный, не требовательный, а мягкий, как звёзды.
Она начала двигаться. Медленно, ритмично, поднимаясь и опускаясь. Грудь покачивалась, голова запрокинулась, дыхание сбилось. Кейрос гладил её бёдра, живот, грудь. Его пальцы сжимали соски, дёргали, крутили. Вера стонала громко, не сдерживаясь.
— Так хорошо? — спросил она.
— Да, — выдохнула он. — Очень.
— Хочешь жёстче?
— Да.
– Тогда возьми и трахни меня жестче.
Кейрос не стал медлить. С глухим рыком, который, казалось, шел из самой середины его существа, он перевернул её, задрал бёдра повыше и вошёл сзади. Глубоко, резко, сильно. Вера закричала. Он трахал её быстро и грубо. Ладони шлёпали по ягодицам, оставляя розовые следы. Пальцы впивались в бёдра, сжимали, притягивали навстречу каждому толчку.
— Кейрос, — стонала она. — Я сейчас...
— Не торопись, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты кончала долго.
— Я не могу...
— Можешь.
Он замедлился, почти остановился, доводя её до безумия. Вера чувствовала, как пульсирует его член внутри неё, как он сжимается, как приближается к пределу.
— Пожалуйста, — умоляла она.
— Что — пожалуйста?
— Дай мне кончить...
Он ускорился, вошёл особенно глубоко — и она закричала. Оргазм накрыл её волной — такой силы, что выступили слезы и в душе появилось горькое сожаление о том, что так хорошо уже не будет никогда. Вера кончала, сжимаясь вокруг его члена, крича, выгибаясь, теряя себя.
— Смотри на меня, — приказал он.
Она смотрела. В его глазах горел огонь в которром смешалось всякое: голод, власть, любовь. Он кончил следом, заливая её спермой, и рухнул рядом, тяжело дыша.
Они лежали в обнимку, чувствуя, как по телам разливается истома. Кейрос гладил её по волосам, по спине, по плечам.
— Вера, — сказал он.
— Да?
— Я буду ждать тебя. Сколько нужно.
— Я знаю.
— И если ты не вернёшься... — его голос дрогнул. — Я не переживу этого.
— Тогда сделай так, чтобы я вернулась.
Он прижал её к себе, поцеловал в макушку.
— Я сделаю всё, что в моих силах, моя Вера. Клянусь.
Она закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без страхов, без боли.
Рядом билось сердце того, кто стал её проклятием. И её надеждой.
Глава 30. Врата в серость
Вера стояла на балконе своей комнаты в храме и смотрела, как два солнца медленно катятся к горизонту. Розовое золото заката заливало долину, окрашивая живые стены храма в теплые, умиротворяющие тона. Где-то внизу смеялась Лира, и ее звонкий голос эхом разносился между построек. Вера вдохнула полной грудью воздух, пахнущий цветами и вечерней росой. Она хотела запомнить этот запах. Этот свет. Эту жизнь.
Ведь завтра она уйдет туда, где нет ни запахов, ни света, ни жизни.
За спиной послышались шаги. Тяжелые, уверенные — она узнала бы их из тысячи. Кейрос подошел и встал рядом, тоже глядя на закат. Его плечо почти касалось ее плеча, но он не нарушал дистанцию, которую она установила. После их последней ночи они почти не разговаривали. Он давал ей пространство. Она брала его, пытаясь собрать себя по кусочкам перед самым важным шагом в своей жизни.
— Ты готова? — спросил он тихо.
— Нет, — честно ответила Вера. — Но это не имеет значения.
Он кивнул, будто ожидал такого ответа.
— Завтра на рассвете. В хранилище. Там самая тонкая грань между мирами.
— Хорошо.
Они замолчали. Тишина между ними была уже не напряженной, как раньше, а какой-то… усталой. Как будто они оба приняли неизбежность того, что должно произойти, и у них не осталось сил на борьбу друг с другом.
— Я пришла попрощаться, — сказала Вера.
Кейрос вздрогнул, но промолчал.
— Не с тобой, — добавила она, заметив его реакцию. — С ними.
Она развернулась и ушла с балкона, оставив его одного в лучах заходящих солнц. Ей нужно было увидеть тех, кто стал ее семьей в этом чужом мире.
В общем зале храма было тепло и уютно. Живые стены мерцали мягким светом, создавая иллюзию домашнего очага. Надя полулежала на огромном ложе, обложенная подушками. Ее живот, казалось, занял половину комнаты. Айко суетился рядом, поправляя одеяло и подавая напитки. При виде Веры лицо Нади озарилось улыбкой.
— Вер! Иди сюда, — она похлопала по ложу рядом с собой. — Я как раз думала о тебе.
Вера присела на край, стараясь не потревожить гору подушек.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как кит, выброшенный на берег, — усмехнулась Надя. — Векса говорит, со дня на день. Я уже и сумку собрала, и имя выбрала, а она все сидит там и не вылезает.
— Будет боец, — улыбнулась Вера, вспоминая их старый разговор.
— Обязательно. — Надя взяла ее за руку. Ее пальцы были теплыми и немного влажными. — Вер, ты какая-то… светлая сегодня. И грустная одновременно. Что случилось?
Вера посмотрела на их сплетенные руки. Надя никогда не осуждала ее, даже когда она была резкой и колючей. Надя заслуживала знать правду.
— Я ухожу, — сказала Вера.
— Куда? Надолго?
— В одно место. Очень далекое и… темное. Я не знаю, вернусь ли.
В зале повисла тишина. Даже Айко замер с кувшином в руках. Надя смотрела на Веру, и ее глаза наполнялись слезами.
— Это из-за того, о ком ты не говоришь? — спросила она. — Из-за того, кто заставил тебя страдать?
— И да, и нет. — Вера сжала ее руку. — Я должна кое-что исправить. Не только ради него.
— Ты можешь погибнуть?
— Да.
Надя всхлипнула, но сдержалась. Она была воином. Она понимала, что такое долг.
— Обещай мне, — сказала она твердым голосом. — Обещай, что будешь бороться. Что не сдашься просто так. Что вспомнишь обо мне, о Лире, о Любе — и вернешься.
— Обещаю, — выдохнула Вера.
Надя притянула ее к себе, насколько позволял живот, и крепко обняла. От нее пахло травами и чем-то сладким — наверное, теми фруктами, которые Айко приносил ей каждый день.
— Я буду ждать, — прошептала Надя. — Мы все будем ждать.
Любу Вера нашла в садике. Та сидела на траве, окруженная светящимися цветами, и
