Надежда для пришельца - Эмори Мур
У Нади защипало в глазах.
— Лира...
— Мама говорила, что я вижу то, чего не видят другие. Я видела, как папа уходил на войну — и знала, что он не вернётся. Я видела, как мама... — она запнулась, но продолжила: — А в тебе я вижу свет. Много света. Он не погаснет.
Надя обняла её, прижала к себе.
— Я вернусь, — прошептала она. — Обещаю.
— Я знаю. — Лира обняла её в ответ крепко, по-взрослому. — Поэтому я не боюсь.
— Умница.
Они сидели у ручья, глядя, как два солнца медленно ползут по небу. Лира положила голову Наде на плечо, и так они сидели долго, не говоря ни слова.
* * *
День тянулся бесконечно долго.
Надя помогала готовить поселок к обороне — укрепляла стены, разносила припасы, училась обращаться с оружием, которое ей дали. Айко был рядом. Он говорил мало — видимо, тоже чувствовал тяжесть предстоящего.
Корвус несколько раз попадался на глаза. Он смотрел на Надю долгим взглядом, но не подходил — только кивал и шёл дальше. В этом кивке было столько всего, что слова были не нужны.
Вера и Люба занимались своим — Вера помогала воинам, Люба обустраивала лазарет. Они встречались глазами, обменивались улыбками, но тоже молчали.
К вечеру Надя вымоталась так, что еле держалась на ногах. Каждый мускул ныл, в голове гудело, но внутри было странное спокойствие — то, что приходит, когда всё уже решено и остаётся только принять.
Она зашла попрощаться с Лирой. Девочка уже спала на своём маленьком ложе — свернулась калачиком, прижимая к себе мягкую игрушку. Надя поцеловала её в лоб, поправила одеяльце и вышла.
В комнате, которую они делили с Айко, было темно и тихо. Живые стены мерцали мягким розоватым светом, создавая интимный полумрак. Надя разделась, легла на ложе, глядя в потолок.
— Не спится?
Голос Айко раздался от двери. Она не слышала, как он вошёл.
— Не могу.
Он лёг рядом, обнял, прижал к себе.
— Я тоже.
— Айко... — Надя повернулась к нему. — Я боюсь.
— Я знаю. Я тоже.
— Не за себя. За вас. За Лиру. За всех.
— Мы справимся. Мы вместе.
В этот момент в дверь тихо постучали.
Айко и Надя переглянулись.
— Войдите, — сказал Айко.
Дверь открылась. На пороге стоял Корвус.
Огромный красный воин заполнял собой весь проём. В свете мерцающих стен его кожа казалась тёмно-бордовой, почти чёрной. Глаза горели странным огнём — не голодным, не диким, а каким-то... просящим.
— Я не помешал? — спросил он тихо.
— Нет, — ответила Надя, садясь и прикрываясь тканью. — Что-то случилось?
Корвус шагнул внутрь, остановился у порога. Огромный, красный, покрытый шрамами, он вдруг показался Наде таким уязвимым, таким... одиноким.
— Я не могу быть один сегодня, — сказал он. Голос его звучал глухо, будто он выдавливал из себя каждое слово. — Можно... можно мне остаться?
Айко напрягся, но промолчал.
— Остаться? — переспросила Надя.
— Я не буду мешать. Просто посижу в углу. Только не один.
Он смотрел на неё, и в этом взгляде было столько мольбы, столько векового одиночества, что у Нади сжалось сердце.
Она посмотрела на Айко. Тот молчал долго, очень долго. Потом кивнул.
— Иди сюда, — сказала Надя, протягивая руку.
Корвус подошёл. Сел на край ложа. Огромный, красный, с рогами, сломанными в боях, он выглядел как ребёнок, потерявшийся в темноте.
— Ты не один, — тихо сказала Надя, касаясь его плеча. — Никогда не один.
Корвус вздрогнул от этого прикосновения. Потом медленно, осторожно, будто боясь спугнуть, обнял её.
— Спасибо, — выдохнул он.
Айко смотрел на них. В его глазах не было ревности — только понимание и что-то ещё, тёмное и древнее, что просыпалось в нём в такие моменты.
— Ложись с нами, — сказал он.
Корвус поднял на него удивлённый взгляд.
— Ты уверен?
— Да. Сегодня мы все не должны быть одни.
Корвус осторожно лёг с другой стороны. Они лежали втроём на широком ложе — розовый, красный и белая землянка между ними. Живые стены мерцали мягче, будто одобряя.
— Ты как? — спросила Надя, гладя его по груди.
— Хорошо, — выдохнул Корвус. — Впервые за долгое время — хорошо. Спасибо.
— Просто лежи, — сказал Айко. — Отдыхай.
Но Корвус не мог просто лежать. Его рука, словно сама собой, потянулась к Наде. Пальцы скользнули по её плечу, по ключице, задержались на шее.
— Можно? — спросил он хрипло.
— Можно, — ответила Надя, чувствуя, как по телу разливается жар.
Айко тоже протянул руку — с другой стороны. Его пальцы нашли её грудь, гладили, сжимали. Их руки встретились на её теле, переплелись.
— Вы двое... — выдохнула Надя. — Вы меня с ума сведёте.
— Хочешь, чтобы мы остановились? — спросил Айко, целуя её в плечо.
— Нет. Не останавливайтесь.
Корвус наклонился и взял её сосок в рот. Надя ахнула, выгибаясь навстречу. Его язык был горячим, шершавым, он лизал, сосал, покусывал — доводил до исступления медленно, смакуя каждую секунду.
Одновременно Айко гладил её живот, спускаясь всё ниже. Пальцы нашли клитор, начали дразнить — легко, почти невесомо.
— Айко... — простонала она.
— Что? — прошептал он ей в ухо.
— Хочу тебя.
— А меня? — спросил Корвус, отрываясь от груди.
— И тебя. Обоих.
— Как в прошлый раз?
— Да. Только... не торопитесь. Я хочу запомнить каждое мгновение.
Айко лёг на спину, притянул Надю к себе.
— Садись сверху.
Она оседлала его, направляя член внутрь. Медленно, плавно, чувствуя, как наполняется. Айко застонал, вцепившись в её бёдра. Головка вошла, потом ещё глубже — Надя чувствовала каждый миллиметр, каждое растяжение.
— Айко... — выдохнула она. — Как хорошо...
— Двигайся, — прошептал он. — Медленно.
Она начала двигаться — ритмично, глубоко, поднимаясь почти до конца и снова опускаясь. Грудь покачивалась, голова запрокинулась. Надя видела, как Корвус смотрел на неё — жадно, не отрываясь.
Его рука уже лежала на члене, сжимала, гладила. Он дрочил, глядя, как она скачет на Айко. Дыхание его стало тяжёлым, прерывистым.
— Хочешь? — спросила Надя, останавливаясь.
— Да, — выдохнул он.
— Иди сюда. Сядь рядом.
Корвус подошёл, встал у края ложа. Его член был
