Валерий Быков - Особист

   Я покинул свою комнату и пошёл в столовую, по пути мне попался Санёк, я пожал ему руку, и мы вместе направились покушать.

   -Слушай, а ты кем играешь в "древний мир", по секрету.

   -Не скажу.

   -Просто я хочу сформировать тайный союз с целью захвата власти на игровой карте, и я подумал, что такой опытный политик как вы, пригодится мне в качестве помощника, а то и главы союза.

   -Я всерьёз не играю.

   -Врёшь, я же вижу, по четыре раза в день садишься в комнату.

   -Я играю, но не всерьёз, и планирую играть инкогнито до конца, и никому не расскажу.

   -Грабишь?

   -Граблю, тираню, и веду себя как последний пират, истина.

   -Понятно.

   Мы дошли до столовой, я подошёл к химическому синтезатору, выбрал себе желе повкуснее, и уселся за стол, мой сосед уселся рядом. Я принялся поедать желе с котлетой, как вдруг в столовую вбежал человек, я не помнил его имени, но у меня служило много людей...

   -Суицид, самоубийство.

   -Где? Не может быть.

   Я вскочил.

   -Он заперся в комнате, поставил часы на два часа, и заявил, что никого не винит, и сделает это сам по своей воле.

   -Надо остановить.

   -Нельзя, ты же знаешь, дверь изнутри можно полностью заблокировать на срок до двадцати четырёх часов, так что попасть внутрь мы не можем.

   -Веди, бегом.

   Мы побежали по утренним коридорам, многие спали ещё, люди привыкли в последние годы, что торопиться некуда, и по утрам любили поспать часов до двенадцати. Я пробежал по пустым коридорам и остановился у двери, здесь было, человек пять.

   -Как его зовут?

   -Профессор Симак, странный дядька, мало общительный.

   -Симак! Открой, ты слышишь меня?

   Я посмотрел на таймер двери, там красными и зелёными цифрами стояло по пятнадцать минут. Я знал, зелёное значит, дверь будет разблокирована через пятнадцать минут, а красное значит, полная звуковая изоляция будет снята через пятнадцать минут.

   -Он нас не слышит, мы ничего не можем сделать сэр. Только ждать, пятнадцать минут, это не так много.

   -Так, ты, бегом будить Анни, бегом я сказал, буди, пусть бежит в медблок за жгутами, бинтами и другими реанимационными средствами. Беги, может, откачаем ещё, через пятнадцать минут, как штык должен быть здесь.

   Я постучал кулаком в металлическую дверь, но знал, это бесполезно. Первый, первый суицид, мы два с половиной долгих года сохраняли жизни людей, и никто ни разу не вскрыл себе вены и не украл из медблока смертельную дозу снотворного. Всё было тихо и спокойно, никто никого не обижал, все были дружны и спокойны. Почему?

   -Послать за психиатром.

   -Есть.

   -Сюда, главную, хочу поговорить о нём, надо узнать всё, как же мы не досмотрели. Хочу знать историю, всё, что есть об этом парне, кто семья, откуда, почему и зачем он это сделал?

   Мы постояли у двери ещё несколько минут, прибежала Анни с какой-то сумкой, села у двери, стала раскладывать жгуты и бинты.

   -Осталась минута, сейчас надо сразу оказать помощь.

   -Сэр у него был целый час, чтобы сделать с собой всё что угодно, едва ли вы сможете его откачать, если он вскрыл себе вены почти час назад.

   -Я знаю, но шанс всегда есть, может он дурак, и не смог покончить с собой по-человечески, так бывает у неуклюжих самоубийц, и их спасают.

   Дверь открылась, я влетел внутрь, но его нигде не было, я ломанулся, прыгнул к ванной, открыл дверь, он сидел не подавая признаков жизни в кабинке, всё было забрызгано кровью, он перерезал себе вены на левой руке столовым ножом, и судя по тому, что кровь из вен больше не текла, он уже был мёртв. Шансов спасти его не было, Анни достала пластырь, но я остановил её.

   -Прибереги для живых, этот умер полчаса назад.

   -Но может быть...

   -Видишь, кровь из перерезанных вен уже не течёт? Это значит, что он потерял минимум две трети крови и сердце не бьётся, мы не можем его реанимировать, мозг мёртв, и достойного оборудования у нас в медблоке тоже нет.

   -Сэр, как с ним поступить?

   -Разрезать на части и отправить в дезинтегратор.

   -Но так нельзя, - вспылила Анни, - он же человек, и даже не преступник.

   -А что ты предлагаешь?

   -В ангаре, есть шлюз наружу, мы могли бы его выбросить прочь с базы, это лучше, чем есть его.

   -Тогда мы потеряем семьдесят килограмм органических веществ, а то и восемьдесят. Это неприемлемо, я сказал, как поступить, разрезать, и отправить мясо в дезинтегратор.

   -Но он же всё равно умер, и есть уже не будет никогда, почему нельзя его просто похоронить, его восемьдесят килограмм...

   -А если у нас здесь в будущем будут дети? Что им есть? Что если детей будет много и органика в химических синтезаторах кончится? Мы что все будем пухнуть от голода? Или будем тянуть жребий, кому сдохнуть?

   -Но от одного человека она не кончится...

   -Но он не первый и не последний, кто умер и умрёт. Следующего человека ты тоже захочешь похоронить, а не есть, и следующего и следующего, и органики станет меньше. А потом родятся дети, а органические вещества в синтезаторах иссякнут, и всё, есть нечего. Имеешь ли ты право ради своих собственных моральных амбиций обрекать на голод будущие поколения базы Белый лебедь? Учитывая то, что у нас здесь сейчас замкнутый полный цикл оборота веществ? То есть если выбросить его через шлюз, как ты предлагаешь, то запас органических веществ однозначно убавиться, а взять новые не откуда, потому что мы на глубине двухсот с лишним километров в недрах планеты, которая превратилась в сплошной ледяной шарик. И сейчас температура за бортом минус двести шестьдесят девять градусов по Цельсию. Вот такие дела...

   -Ты говоришь дети, но на базе энергии лет на пятьдесят не больше, какие дети? Кто осмелится родить здесь сейчас детей? В таком месте.

   -Ты не осмелишься, но не решай за других. А просуществовать эта база может очень долго, если не сломается цикл оборота веществ, если будет работать источник энергии. Быть может, мы проживём здесь сто, или даже триста лет. И нельзя оставлять будущие поколения без ресурсов, хороня мертвецов, как полагается. Я сказал, разрезать труп и в дезинтегратор!

   Пришёл главный психолог, я посмотрел на неё, глаза у неё напуганные, неудивительно, сегодня умер человек, а ей предстоял разговор со мной, и меня боялись. Потому что когда-то давно, все помнили, как я убивал, легко и почти без причины, а потом как палач сам приговорил и казнил всех преступников.

   -Пройдёмте в третью столовую, там столы, сядем, поговорим, у меня всего пара вопросов.

   -Хорошо господин майор.

   Мы дошли до столовой, я бесцеремонно уселся за дальний стол, сел и замолчал, главный психиатр тоже молчала.

   -Даша, скажите, этот человек посещал кого-то из ваших сотрудников?

   -Нет, последний раз он был на обязательном разговоре месяц назад, никто не выявил у него никаких аномалий и наклонностей к самоубийству.

   -Ясно, я говорил с его другом, у двери, ещё, когда она была закрыта, тот сказал, что он вёл странный и уединённый образ жизни, вы знали об этом?

   -Нет, простите Антон, мы совершили большой прокол.

   -Не дрожите, я не собираюсь вас наказывать, я считаю, вы хорошо справляетесь со своими обязанностями, учитывая особенности ситуации и то, что это первый суицид за два с половиной года. Просто я хочу, чтобы вы впредь внимательнее относились к людям, чьё поведение не социально.

   -Но как? Мы же не можем шпионить за всеми.

   -Сделать это не сложно. Просто, пусть каждый пациент, каждый раз при обязательном разговоре называет людей, которые, по его мнению, находятся в группе риска, скажем, не менее двух. И тогда, вы сможете составить список людей, которые могут быть в опасности.

   -Ясно.

   -Просто постарайтесь, Дарья, я не держу на вас зла, и я надеюсь, что такие случаи будут в будущем повторяться не часто.

   -Хорошо, господин майор, я обещаю вам, я приложу все усилия, и постараюсь выявить группу риска лучше.

   -На этом закончим, идите, работайте, приступайте прямо сейчас, и я хочу, чтобы вы сегодня, завтра и после завтра опросили ещё раз вообще всех жителей базы. Просто это самоубийство может быть спусковым крючком для тех, кто сомневается, и оно может вызвать целую волну самоубийств, среди тех, кто сам бы так не осмелился.

   -Я поняла.

   -Я поднялся из-за стола и быстро пошёл к Жигунову, к нему у меня тоже было своё дело.

   Жигунов спал, и мне пришлось основательно постучать к нему в дверь, прежде чем он проснулся. Просто я знал, что он любит работать допоздна ночью, а потом утром отсыпается. Звонков у нас не было, а удары кулаками о сталь глухие, поэтому для того чтобы стучаться, я обычно использовал монетку. Наконец дверь открылась, и на пороге показался заспанный и полу голый Жигунов, я бесцеремонно толкнул его и прошёл внутрь.