Последствия старых ошибок. Том 2 (СИ) - Бэд Кристиан

— Пошли на закат посмотрим.

Мы спустились к Тарге, и там Колин рассказал мне, какая информация прошла по спецслужбам.

Рассказал, уже воздерживаясь от лишних эмоций и непечатных слов.

— Талантливо, — сказал я. — Дерен вчера дежурил. Позвать?

— Сам разберёшься.

— Новости есть?

— По кораблю?

— По кораблю я знаю. По дому Нарья.

— Тихо там. Нехорошая такая тишина. Есть одна информация, опять же по линии комкрыла… — Колин помедлил, не очень желая меня просвещать, но продолжил. — Шпион союза Борге побывал у Агескела в подвалах и сумел бежать. Как ему удалось вырваться — молчит. То ли умом тронулся, то ли видел что-то, в чём даже своим признаться не может. Вроде тебя, в истории с Плайтой… — он посмотрел мне в глаза, и я едва не задохнулся, ощутив его вырвавшееся-таки раздражение.

Если бы Дьюп не отвёл взгляд, я бы не выдержал.

Но он отвернулся.

Еще минуты две я кашлял и хватал губами воздух.

— Колин, я…

— Знаю, — отрезал он.

Мне стало муторно и противно. Но рассказать я ему не мог ничего.

— Ты меня сам такого воспитал, — огрызнулся я.

— Воспитаешь тебя, — усмехнулся он криво.

— Ну чего ты злишься? — вырвалось у меня. — С чего ты взял, что я мог повеситься? Чушь же несусветная!

— Чушь. Но только борус — есть борус.

— Были такие случаи?

— Не было. Но мы не знаем ничего про его информационную природу. Все наши меры безопасности могут оказаться недостаточными, Анджей. Я сомневаюсь, что нам удалось справиться с борусами так просто. И у меня есть основания для сомнений.

Сказать было нечего, и я взглянул на солнце.

Оно уже приготовилось купаться. Я кивнул Дьюпу:

— Смотри.

Лендслер повернулся, вглядываясь в небо. Я знал ещё по Северному крылу, что он любит смотреть на заходящее солнце.

— Как ты думаешь, а боги всё-таки есть или это только сказки? — спросил я.

Дьюп долго не отвечал. Я уже перестал ждать, когда услышал вдруг:

— А разум есть?

— Разум? — удивился я. — А причём тут разум?

— Жизнь была бы лишена смысла, если бы в нас не было разума. Значит, если есть душа, есть и бог. — И процитировал:

…и свечение фосфора никогда не заменит опала.

Если ты, как и я,

Однажды

Глядел уходящему в спину.

Я глядел ему в спину,

Однажды.

Всегда.

И я буду глядеть.

— Вот такие простые стихи, — Колин говорил отстранённо, подчиняясь медленному стеканию заката в воду. — И сборничек этот маленький так и назывался «Уходящему»:

Я не догоню и не спрошу его,

Потому что — не догоню.

Потому что

Не я его догоню.

Потому, что

Он меня не догонит.

— Первый сборничек разошелся довольно большим тиражом. Если хочешь, я поищу в нашей родовой библиотеке. Он должен быть там, отец не возьмёт чужой книги.

— Трудно вот так с отцом? — спросил я осторожно.

— С отцом всегда трудно. Ты — его полный антагонист, его «уходящий», иначе ты — никто.

— Маму только жалко, — сказал я, вспомнив своего отца.

Колин не ответил. Он просто положил мне на плечо свою широченную горячую ладонь.

Сколько мы видели с ним в космосе самых разных закатов? Но вот здесь, у реки, впервые смотрели вместе, как солнце уходит не за тяжёлый бок планеты, а падает в воду. И бурный Тарге кипит.

— Скажи, а это правда, что сильный человек обязательно добрый? — спросил я.

— Это ты сам для себя решай. Чаще добрый. Не потому что слабин а у него такая, но чтобы не сломать этот мир.

И тогда я решился:

— Колин, ты же нас здесь не просто так держишь? Как приманку?

— Да, — сказал он, не отрывая глаз от реки. — Но я не знаю, на что ОН пойдёт и когда. Если мы вернём вас в космос — станет только опаснее. Там сложнее будет за тобой следить.

— Ты думаешь, кровавый эрцог не успокоится?

— Это не в его стиле. Я не могу понять, чем вызвано затишье в доме Нарья, но оно так или иначе скоро закончится.

История тридцать шестая. Приманка

Грана, правобережье Тарге

Из отчёта импл-капитана Пайела

— Победить человека может только его собственный гнев.

— Ещё одна боргелианская пословица?

Дерен кивнул. Он стоял ровно, по струнке, как и положено по уставу, взирал на меня вежливо, но без намёка на раскаяние.

За тонким пластиком палатки бушевала гроза. У меня грозы не получалось.

— Ты меня слушаешь вообще? — спросил я резче, чем хотелось.

— Да, господин капитан.

— Я тебя уже полчаса воспитываю. Хоть бы притворился, что понял? Тебя учить — только портить!

Дерен опять кивнул.

— Портить, да⁈ — рассердился я.

— Да, господин капитан, — в глазах Дерена застыло терпение.

Вывел он меня всё-таки. Мальчишка, а держится лучше иного ветерана. Это какие же нервы надо иметь, чтобы смотреть на звереющее начальство, как на больную простудой мышь?

Что он там про гнев говорил? Я выровнял дыхание и отодвинул эмоции.

— Почему ты так решил?

— Меня учили, что человек рождается с определённым знанием. Сразу. Потом он якобы учится, но только тому, что дремлет в нём само по себе. Остальное знание свободно разлито вокруг: бери — не хочу.

Я вздохнул. Дерен мне в плане воспитания оказался явно не по зубам. Не понятно было: кто из нас кого воспитывает?

— Ну, тогда давай сам выводы делай, — сдался я. — Что думаешь о своем поведении?

— Я думаю, господин капитан, что это была случайность, совпадение. Но я буду внимательнее следить за тем, что говорю.

— Хорошо хоть так, — согласился я без особого восторга. — С вами, гадами, и вправду иной раз повеситься хочется.

— Когда ждёшь долго, но не имеешь привычки ждать — бывает и хочется, — согласился Дерен.

— Ну и что делать?

— Учиться ждать.

— Легко сказать…

— Есть специальные упражнения. Вы у Дарайи спросите. Я рассказать могу, но там есть особенности восприятия и нервной системы. Я не учитель.

— Дерен, скажи, у вас совершеннолетие когда наступает?

— После сорока, в среднем.

— А тебя как из гнезда выпустили?

— Я взрослый уже родился. Так бывает.

— Что значит, «взрослый родился»?

— Душа взрослая. Сама помнит много непроявленного ещё для меня. Я — не знаю, она — знает.

— Трудно так?

— Бывает, — он вздохнул, и черты лица стали мягче. — Но мне нельзя помочь. А посоветовать — ещё труднее. Душа всё равно знает лучше. И моя жизнь не зависит от моей личной воли. Я, господин капитан, не мог подсознательно сделать глупость. Вот сознательно — да. А разговор с генералом Абэлисом не был запланирован нами. Он произошёл спонтанно. И говорил я — не думая. Значит, так было нужно, чтобы прозвучало именно это. Возможно, вам не следовало находиться здесь неосознанной приманкой.

— Ты это откуда знаешь? Про приманку? — насторожился я.

— Мы это обсуждали между собой, но не знали, как вам сказать. А теперь я вижу — вы знаете. Я, наверное, искал какой-то способ натолкнуть вас на эту мысль.

— Ты меня запутал. Получается, что разговор с комкрыла ты всё-таки планировал?

— Нет, — терпеливо пояснил пилот. — Нити сошлись сами. Не я планировал его, как человек, а моя душа, наверное, да. Я не умею этого делать сознательно.

— Везёт мне на… — Я не понимал, злиться мне или радоваться, что имею в лице Дерена такое вот «сокровище». — Мой мир до тебя был проще и яснее.

— Нет, — не согласился пилот. — Если человек не чувствует натяжения нитей и не понимает, как действует извечный закон — жить труднее. Человеку кажется тогда, что жизнь полна несправедливостей: кто-то незаслуженно богат или облачён властью, кто-то умирает от голода. Жизнь вслепую, только по законам логики, жутко несправедливая штука.