Илья Стальнов - Последний госпитальер

– Контакт – пять секунд, – докладывал компьютер. – Три. Две. Исполнено.

Магнитные заклепки впились в эсминец, и три корабля слились в единое целое, как недавно слились информполя их компьютеров.

– Задействованы силовые установки три, семь, восемь, – уведомил компьютер. – Активизация – десять процентов. Начинаю отсчет перехода в надпространство.

Слова компьютера являлись дополнением к цифрам, возникающим над пультом. Опытный глаз командира читал огоньки, цифры и диаграммы так же легко, как люди читают обычный текст в книгах.

– Сто девяносто пять. Сто девяносто четыре… Все было в порядке. Силовые установки транспортеров выходили на необходимую мощность.

– Задействован канал перехода, – произнес компьютер. – Одиннадцать. Десять…

Слившиеся воедино корабли покрылись голубоватым маревом, будто обзавелись собственной атмосферой. Потом их контуры стали нечеткими. А потом будто рассыпались на миллион разноцветных частичек. Переход в надпространство свершился.

Через восемь галактических суток транспортеры ввели эсминец «Канаверал» в док главной ремонтной базы Звездных оборонительных сил Аризоны «Приют пилигрима».

А потом все отправились туда, куда заслужили. Черного шамана подхватили под руки головастики-психотроншики и под присмотром взвода рейнджеров потащили на планету Ниагара, где располагались их основные исследовательские учреждения. Пенелопу и Динозавра усадили на скоростной малый рейдер «Альбатрос». Через одиннадцать дней он завис над посадочным блоком станции «Потомак». А затем для опростоволосившихся агентов спецслужб начались круги ада. Только у каждого были свои круги. И свои черти на них Пенелопу и Динозавра пытали разные комиссии Но методы у них были одинаковые.

Допросы, допросы, допросы. Изо дня в день. С соответствующими техническими средствами, направленными на то, чтобы выжать из мозгов последнюю крупицу информации. Динозавр сроднился с гипноснимателем как со своим любимым волномассажером Отчетам, подготовленным им во множество инстанций, он вообще потерял счет. А потом была передышка на двое суток и началась основная экзекуция – заседание специальной комиссии правительственного наблюдательного комитета.

Ее члены снова выворачивали Динозавра наизнанку, опять задавали вопросы. Притом если служба внутренних расследований и оперативники разведки задавали вопросы умные и сразу въезжали в суть, то члены комиссии вопросы задавали преимущественно идиотские, вопиюще некомпетентные. Речи их были сильно разбавлены слезами и соплями, более подходящими положительным героям СТ-тянучек, во взоре их читалось благородное негодование. Интересно, как бы смотрели они на него, Динозавра, если бы тот вернулся победителем? Ясное дело, в тех же лучших традициях СТ-сериалов – как на простого аризонского парня, беззаветно и честно заботящегося о народе Аризоны и галактике в целом. Динозавра все это злило. Особенно когда пошли разговоры о нарушении законов, пренебрежении священными идеями гуманизма и прав личности. Один из особо ретивых членов комиссии, надутый полковник из армейского разведуправления, начал похрюкивать что-то о трибунале, но встретил лишь гробовое молчание. Полковник и сам понял, что хватил лишку, и, к удовлетворению Динозавра, заткнулся дня на два.

Заседала комиссия две недели. Неторопливо, с толком, с расстановкой. У Динозавра создалось ощущение, что этим людям просто нечем заняться и они нашли себе хобби – нечто вроде суперсенсорных «садомахов». Наконец было зачитано решение.

– Крайне низкий профессионализм, – долдонил заместитель начальника ЦРУ Кэрриген. – Пренебрежение инструкциями и уставами… Нарушение пункта 678-В Директивы 15… Отсутствие планирования… Низкое взаимодействие…

И дальше все в том же духе. Естественно, о таких вещах, как содействие в уничтожении гражданского населения, соучастие в нападении на межгалактический медицинский персонал, нарушение конвенции о нераспространении новых типов вооружения, сказано ничего не было. Бумага и компьютерные банки стерпят многое, но не такое же!

Кэрриген принялся вновь расписывать профессиональные недостатки майора Форста. «Выкинут взашей. Без пенсии и пособия. За дискредитацию», – с тоской подумал Динозавр.

– Вместе с тем комиссия не может не признать, что обстановка на Ботсване сложилась крайне тяжелая. Офицер Форст сумел принять ряд верных решений, которые в условиях эскалации напряженности благотворно сказались на ситуации на планете и помогли защитить жизненные интересы Аризоны…

«Может, все-таки с пенсией», – с надеждой подумал Динозавр.

… В этой части признать действия майора Форста соответствующими сложившейся ситуации… Кроме того, комиссия не может не принять во внимание прекрасный послужной список майора Форста… Награды, – занялся длинным перечислением достоинств Динозавра замдиректора ЦРУ. – Что во время проведения операции им были предприняты меры по защите мирного населения Аризоны…

«Черного шамана, что ли», – хмыкнул про себя Динозавр.

… – Объявить майору Форсту выговор второй степени… Лишение премии за текущий год…

«Ничего еще», – с облегчением вздохнул Динозавр.

– Рекомендовать руководству Центрального разведывательного управления перевести майора Форста с оперативной работы и направить в распоряжение НАОПС.

Ну вот и сказано то, что должно быть сказано. НАОПС – национальное агентство по охране промышленных секретов. Направление туда означает ссылку на одну из планет научного или промышленного комплекса Аризоны. Их всего восемь. Дыры – одна другой чернее. И никаких возможностей выбраться оттуда до пенсии. А при таком раскладе на пенсию в ближайшее время добром Динозавра не отпустят. Ну что же, заслуженный отдых, вздохнул он. Проверки режима, агентурная работа в среде ученых якобы для выявления влияния противника, а на деле просто исследование лояльности, образа жизни. Копание в грязном белье. Изумительно! Что еще можно было придумать лучшее для майора Форста – человека, чьи операции изучаются в разведшколах и академиях.

Примерно такое же судилище происходило над Пенелопой Вейн. И примерно такие же мысли одолевали и ее. Только Динозавр готов был признать, что сработал он нечетко и действительно провалил операцию. А Пенелопу угнетало то, что досталось ей до кучи, чтоб другим неповадно было. Лично за собой она вины никакой не знала. А выслушивая те же слова об откомандировании в НАОПС, ей захотелось швырнуть стулом в председателя комиссии. Она, может, и сделала бы это, да только это был пневмостул, и вряд ли бы он повредил председателю.

«Чтоб вы сдохли», – подумала Пенелопа.

– Мне кажется, офицер хочет что-то добавить? – прищурился недобро председатель.

– Хочу. «Чтоб ты сдох в первую очередь, паук!» – хотела добавить офицер. Но не добавила. Она лишь щелкнула, как положено офицеру, каблуками.

– Никак нет, сэр.

– Вы прикомандировываетесь в НАОПС. О вашем новом назначении вам будет сообщено в данном ведомстве…

После судилища Динозавра на несколько дней оставили в покое. А потом его вызвал замначальника ЦРУ Кэрриген. Он принял его в своем роскошном пятиуровневом, по последней моде заполненном причудливыми проекциями кабинете. Это был совсем другой человек, чем та штабная лощеная и глупая крыса, которая зачитывала решения комиссии и задавала дурацкие вопросы. Этот Кэрриген был тот, к которому привык Динозавр – умный, хищный, схватывающий все с полуслова,

– Как вам понравилось, Форст, это театрализованное представление? – спросил он, вытягиваясь в виброкресле и кладя ноги в шитых золотом ботинках на подголовник другого кресла – кожаного, отделанного медью и золотом.

– Вы имеете в виду заседание комиссии?

– Именно.

– Это было отвратительно! – с чувством воскликнул Динозавр.

– Наконец-то что-то проняло майора, о железных нервах которого сложено столько легенд. Я думаю, в НАОПСе вы быстро успокоитесь.

– Так точно, сэр.

– Поменьше официоза, Форст… Я знаю вам цену. Но, должен заметить, последнее дело вы провалили просто безобразно.

– Да, сэр.

– Но, в отличие от идиотов из комиссии, я прекрасно знаю, что такое неудача, что такое случайность. И как редки оперативники такого класса, как вы. Я не привык разбрасываться капиталами. Вы пригодитесь нам еще.

– На исследовательской планете?

– И там тоже… Наши умники с научными степенями затевают в институте тонких биоструктур нечто любопытное. И у меня есть предчувствие, что скоро это место станет очень горячим.

– Считайте, пилюля подслащена.

– Там будет горячо, Форст. Мне нужен там такой человек, как вы… Но сначала вы выполните кое-какую работу. До откомандирования.

– Слушаю, сэр.

– Вы должны будете встретиться с одним вашим знакомым и заглянуть в одно знакомое вам место.