Надежда для пришельца - Эмори Мур

Он поцеловал её — долго, нежно, с обещанием.

Из-за стены доносилось мирное сопение подруг. Рядом спала девочка, назвавшая её мамой.

И Надя поняла: это и есть счастье. Простое. Хрупкое. Бесценное. Ради этого стоило пройти через всё.

Глава 31. Великий совет

Утро следующего дня началось с тревоги.

Надя проснулась от того, что стены храма пульсировали чаще обычного — их мерцание стало почти лихорадочным, будто само здание чувствовало приближение опасности. В воздухе висело напряжение, которое можно было потрогать руками.

Айко уже не было рядом. Надя села, огляделась — Лира спала на своём маленьком ложе, свернувшись калачиком. Рядом сидела Люба, бледная, со встревоженными глазами.

— Что случилось? — спросила Надя шёпотом.

— Гонец от старейшин, — так же тихо ответила Люба. — Айко ушёл на совет. Велел тебя не будить.

— Сколько я спала?

— Несколько часов. Рассвет только что наступил.

Надя встала, накинула плащ. Сердце колотилось где-то в горле — она чувствовала, что грядёт что-то страшное.

Из соседней части зала появилась Вера.

— Там весь поселок на ушах стоит, — сообщила она. — Я выходила посмотреть. Воины собираются, старейшины съезжаются отовсюду. Что-то серьёзное.

— Кровавые?

— Похоже на то.

Надя посмотрела на спящую Лиру.

— Люба, присмотри за ней. Если проснётся — скажи, что я скоро вернусь.

— Хорошо, — кивнула Люба. — Будь осторожна.

Надя вышла из зала.

Главный зал храма, где проходили самые важные церемонии, сейчас был заполнен до отказа.

Надя никогда не видела столько ауришей в одном месте. Они были всех возможных цветов — красные, чёрные, серые, синие, зелёные, фиолетовые, даже несколько золотых, которых она встречала очень редко. Их кожа переливалась, создавая калейдоскоп оттенков, от которого рябило в глазах.

В центре зала горел тот самый огонь, через который её призвали — сейчас он полыхал особенно ярко, бросая причудливые тени на лица собравшихся.

— Надя! — окликнул её знакомый голос.

Айко пробирался к ней через толпу. Лицо его было напряжённым, розовая кожа потемнела от волнения.

— Что случилось? — спросила Надя, когда он подошёл.

— Кровавые прислали ультиматум, — глухо сказал он. — Старейшины только что зачитали.

— Какой?

— Либо мы отдаём половину наших эмоций добровольно, либо они уничтожат все поселения одно за другим. Начиная с храма.

У Нади похолодело внутри.

— Отдать эмоции — это же...

— Смерть. Не сразу, но медленная. Без эмоций ауриши не живут. Мы превращаемся в пустые оболочки, как те, кого они высасывают.

— И что старейшины?

— Спорят. Одни хотят сдаться, чтобы спасти детей. Сама понимаешь, они такое не переживут. А дети для нас очень, очень ценны. – Айко ненадолго умолк. – Другие старейшины настаивают на том, чтобы сражаться до конца. Третьи предлагают бежать в горы и прятаться.

— А ты?

— Я хочу сражаться. Но... — он замолчал, глядя куда-то в сторону.

— Что?

— Лира. Если мы проиграем...

— Мы не проиграем, — твёрдо сказала Надя. — Я не дам.

Айко посмотрел на неё — долго, внимательно.

— Ты всегда так говоришь. И всегда делаешь невозможное.

— Потому что мне есть ради чего.

Золотой старейшина поднялся на возвышение в центре зала, и толпа постепенно затихла.

— Собратья, — начал он, и голос его заполнил всё пространство, не нуждаясь в усилении. — Мы стоим на пороге величайшей опасности за всю нашу историю. Кровавые вернулись. Их ультиматум — дань эмоциями или смерть.

По толпе прокатился ропот.

— Я знаю ваши страхи, — продолжал Золотой. — Я знаю, что многие потеряли близких в прошлые войны. Я знаю, что женщины перестали рожать от страха. Но я также знаю, что мы — ауриши — никогда не сдавались без боя.

— А что толку в бою, если мы все погибнем? — выкрикнул кто-то из толпы. — Если наши дети останутся сиротами?

— Лучше погибнуть в бою, чем медленно угаснуть пустой оболочкой, — ответил другой голос.

Спор разгорался. Зал гудел, как растревоженный улей.

Надя смотрела на это и чувствовала, как внутри закипает что-то — не гнев, нет, а решимость. Она знала, что должна сказать.

— Можно мне выступить? — спросила она Айко.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Ты уверена? Здесь не любят чужаков, вмешивающихся в дела племени.

— Я не чужая. Я прошла круг. Я спасла ваших воинов. Я воин.

Айко помедлил секунду, потом кивнул и поднял руку.

— Золотой старейшина! — крикнул он. — Надя просит слова!

Толпа затихла. Все взгляды обратились на неё.

Золотой посмотрел долгим взглядом, потом кивнул.

— Подойди.

Надя вышла в центр зала, подошла к огню. Пламя лизало воздух, бросая отсветы на её лицо. Она глубоко вздохнула.

— Я не ауриш, — начала она. — Я землянка. Меня призвали сюда против моей воли. Я ненавидела этот мир, когда попала сюда. Я боялась. Я злилась. Я хотела только одного — вернуться домой.

Она обвела взглядом зал. Сотни глаз смотрели на неё — кто-то враждебно, кто-то с любопытством, кто-то с надеждой.

— Но потом я встретила его, — она указала на Айко. — И поняла, что дом — это не место. Это люди. Или пришельцы. Это те, кого ты любишь.

— К чему ты ведёшь? — спросил кто-то нетерпеливо.

— К тому, что я не хочу терять свой новый дом, — твёрдо сказала Надя. — Я не хочу, чтобы Лира, маленькая девочка, которую я спасла в первой бойне, снова осталась сиротой. Я не хочу, чтобы Вера и Люба, мои подруги, погибли. Я не хочу, чтобы Айко... — голос дрогнул, — чтобы Айко стал пустой оболочкой.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Я не знаю вашей тактики, — продолжила она. — Я не знаю вашего оружия. Но я знаю одно: на Земле мы воевали тысячелетиями. Мы убивали друг друга самыми разными способами. И мы научились одному: лучший способ победить — это не лобовая атака, а хитрость.

— Что ты предлагаешь? — спросил Золотой.

— Засады. Ложные отступления. Использовать их же методы против них. Они питаются эмоциями? Отлично. Дадим им эмоции. Но не те, которые они ждут.

— Как это?

— Представьте, что они идут на приманку. Отряд воинов специально подставляется, излучает страх. Кровавые бросаются на этот страх — и попадают в ловушку, где их ждут воины гнева.