Сердце звездного дракона (СИ) - Морвейн Ветер

Крайтона она не нашла. Но это не имело значения, потому что весь вычислительный центр был заблокирован — в наружной стене пробило стеклянную панель, и все, кто находились внутри, скорее всего вылетели в космос через пролом.

Если кто-то и оставался жив, автоматические системы защиты не позволили ему попасть в коридор.

Ровеналь какое-то время стоял в дверях, наблюдая за Эллерой. Потом подошёл и молча сел на подлокотник у неё за спиной. Осторожно обнял.

Олсон подавила судорожный всхлип и сильнее стиснула пальцы на собственных коленях.

— Всё хорошо, — тихо сказала она.

— Не очень, — Ровеналь опустил лицо в её волосы и прикрыл глаза. — Но боль утихнет. Останется только ненависть.

— Ненависти во мне давно уже полно, — Эллера сжала кулак. — Мне некого любить, Ровеналь. Я не знаю, какой смысл спасать мир, в котором мы живём. Мир людей, которые сами выбрали свою судьбу. Людей, которые позволяют убивать себя вот так. Управлять собой. Людей, которым наплевать на всех, кроме самих себя.

— Никакого, — спокойно ответил Ровеналь и чуть приподнял голову, вглядываясь в лицо Эллеры, отразившееся в матовой панели информационного монитора. — Нет смысла спасать тех, кто не хочет, чтобы их спасли.

— Но мне больше не за что бороться, Ровеналь. Мне некуда идти. Это… Это был мой дом. Насколько может быть дом у того, кто не имеет ни прошлого, ни семьи. Я всегда возвращалась сюда. И здесь… был человек… который знал обо мне всё. Больше его нет. Ему не оставили шанса спастись.

Ровеналь молчал. Он вспоминал то, что увидел сегодня.

Большую часть дня он провёл с Эллерой вдвоём и решился отлучиться только под конец.

Эллера искала выживших. Ей было всё равно, что станет с ней самой.

Но Ровеналь понимал, что им обоим нужны оружие и еда.

Он видел стены, металл которых оплавился, как сталь не плавится даже в огне плазменных взрывов.

Ровеналь знал, какое пламя способно нанести такой урон — драконий огонь. Но он боялся поверить своим глазам.

И ещё знак — знак, начертанный кровью на опалённой стене. Знак, который слишком хорошо знал он сам и который Эллере видеть было нельзя.

Шесть точек — созвездие дракона, распростёршего крылья в небесах.

Ровеналь не знал, как его понять. Как предупреждение или как угрозу? Как весть о тех, кто пришёл сюда — или как направление, куда они ушли?

Им самим владела смутная тревога весь остаток дня.

«А может быть… — подумал он теперь, — может, так они хотели сказать, что искали меня?»

— Эллера, — сказал он тихо, снова опуская глаза. — Наверное, ты не захочешь слышать меня сейчас. Наверное, то, что я предложу, не покажется тебе достойной заменой. Но я хочу тебя узнать. Я хочу сражаться вместе с тобой. И я хочу дать тебе дом. Только позволь.

Эллера промолчала. Она ничего не хотела объяснять.

— Дай мне побыть одной…. — только и попросила она.

Ровеналь нехотя кивнул. Встал и направился в каюту. Он принял душ и едва успел опуститься на кровать, когда дверь открылась и в проёме появилась Эллера.

Не говоря ни слова и не снимая подаренной дрэвами рубашки, опустилась на постель возле Ровеналя.

Вартарион осторожно обнял её, прижимая к себе.

Эллера тихонько всхлипнула и тут же замолкла. Её трясло, но больше ни звука она не издала.

Ровеналь долго ещё гладил её по волосам, пока она не затихла, а сам он не уснул.

23

Эллера задремала, но спалось ей плохо. То и дело перед глазами всплывали оплавленные стены станции «Танатос» и ещё какие-то, совсем незнакомые, но тоже опалённые пламенем переборки кораблей. Что-то душило её, она безуспешно пыталась вырваться, и только распахнув глаза, поняла, что это руки Ровеналя. Они оплели её так плотно и так сильно прижали к телу самого Вартариона, что становилось трудно дышать.

Эллера осторожно выпуталась из объятий и попыталась встать. В голове шумело, как будто накануне она переборщила с вином.

Ровеналь мгновенно проснулся и тоже сел.

— Привет. Как ты?..

Эллера потёрла висок и, ничего не говоря, встала. Мятая рубашка дрэвов внушала отвращение и, отодвинув стенную панель, девушка принялась копаться в пожитках прежних обитателей корабля. Одежда выглядела свежей, но Эллеру не оставляли мысли о том, что она принадлежит мертвецам. И хотя умом она понимала, что надеть её — самый разумный вариант, справиться с собой всё равно не могла.

На ходу стягивая рубашку, она отправилась в душевую. Забросила вчерашнюю одежду, основательно пропахшую гарью, в стиральный блок и несколько минут нежилась под горячими струями, представляя себе, как вода уносит все воспоминания вчерашнего дня.

Наконец, обмотавшись полотенцем, она вышла в спальню и огляделась по сторонам. Ровеналь полулежал в постели и что-то читал на планшете.

Эллера не испытывала никакого желания говорить — вообще ни с кем, и с ним в том числе. Однако нужно было обсудить, что делать теперь.

Она так и не успела подобрать слов, когда Ровеналь поднял глаза от монитора и посмотрел на неё.

В одно мгновение Эллера осознала, что тот понимает всё. Видит её насквозь. Ей захотелось скукожиться, сжаться в комок. Сбежать. Выпрыгнуть в открытый космос — только бы не дать спутнику понять, насколько беззащитна она сейчас и насколько уязвима.

— До ближайшей точки перехода несколько часов лёта, — первым нарушил молчание Ровеналь. — Ты можешь ещё поспать. Или перекусить.

Эллера кивнула. Спать она абсолютно не хотела — боялась, что вернётся кошмар.

Впрочем, не хотела она и обследовать этот пустой корабль в одиночку. Если исключить из рассмотрения вариант с самоубийством, Олсон вообще не хотела оставаться одна.

— Пойдёшь со мной? — осторожно спросила она. — Я могла бы попробовать испечь пирог…

— Мне почему-то кажется, что тебе сейчас абсолютно не до пирога, — Ровеналь отложил в сторону планшет и встал. Первым подошёл к двери и кивнул на неё: — Идём.

Они пересекли коридор и вошли в кухонный блок.

Эллера огляделась по сторонам — здесь всё было точно так же, как и на её собственном корабле. Такой же типовой интерьер. Не хватало только экрана на стекле и личных вещей.

От этого сходства Эллере на мгновение стало нехорошо. Показалось, что она заблудилась в отражениях, бредёт по зеркальному лабиринту, где за каждым поворотом её ждёт одно и то же лицо.

Она качнула головой, пытаясь