Надежда для пришельца - Эмори Мур
— Я училась, — тихо сказала Люба. — Веир показал мне несколько целебных трав. Теперь я могу помогать раненым, если что.
— Молодец, — искренне похвалила Надя. — Это пригодится.
— А я... — Вера замялась. — А я просто ждала. Не знаю, чего. Но внутри такое чувство, будто скоро что-то случится.
— Случится, — кивнула Надя. — Битва случится. Готовься.
Вечер опустился на храм мягкой розоватой дымкой. Живые стены мерцали теплее, готовясь к ночи. Айко принёс еды — фрукты, тёплый напиток, какие-то лепёшки, пахнущие травами.
— Ешь, — сказал он, протягивая Наде чашу. — Тебе нужно восстанавливаться.
Она ела молча, чувствуя, как с каждым глотком возвращаются силы.
Вера и Люба ушли в свою часть зала — деликатно оставив их вдвоём. Надя слышала их приглушённые голоса, иногда смех, и это было удивительно успокаивающе.
— Знаешь, о чём я думал сегодня, когда ты сражалась? – спросил Айко.
— О чём?
— О том, что если ты погибнешь, я не переживу этого. Не смогу.
— Айко...
— Я серьёзно. Ты стала моей жизнью. Моим воздухом. Моей надеждой.
Надя вздрогнула от звука своего полного имени. Затем отставила чашу, придвинулась к Айко и обняла его.
— Я не погибну, — сказала она. — Я обещаю.
— Не обещай того, что не в твоей власти.
— Тогда обещаю, что буду бороться. До последнего. Ради тебя. Ради нас. Ради этой девочки, которую мы взяли.
— Мы? — он поднял бровь.
— Мы. Ты же со мной?
— Навсегда.
Он поцеловал её — долго, нежно, благодарно.
За стенами храма опускалась ночь. Два солнца скрылись за горизонтом, уступая место мягкому свечению живых растений.
А Надя засыпала на груди у любимого, чувствуя, как по телу разливается покой.
Завтра будет новый день. Новые испытания. Но сегодня — сегодня она была дома.
Глава 29. Прошлое Айко
После разговора с подругами Надя чувствовала странную пустоту внутри — не тяжёлую, как раньше, а скорее опустошённость после долгого дня, когда эмоции выплеснулись все до капли.
Она лежала на своём ложе, глядя в мерцающий потолок, и слушала, как Вера и Люба возятся в своей части зала. Оттуда доносился приглушённый шёпот, иногда смешки — девушки явно не собирались спать.
Айко сидел рядом, гладил её по руке.
— Не спится? — тихо спросил он.
— Не знаю. — Надя повернула голову. В полумраке его розовые глаза мягко светились. — Столько всего сегодня было. В голове каша.
— Хочешь, покажу тебе кое-что?
— Что?
— Место, где я вырос. Оно недалеко. Прогуляемся?
Надя посмотрела на него с удивлением.
— Сейчас? Ночь же.
— Для ауришей ночь — не преграда. А мне хочется, чтобы ты увидела. Пока есть время.
Она помедлила всего секунду, потом кивнула.
— Идём.
Они тихо поднялись. Айко взял Надю за руку, и они выскользнули из зала.
Ночь на планете Ауришей была прекрасна.
Два солнца давно сели, и небо теперь светилось мягким фиолетовым светом от миллионов звёзд — здесь их было гораздо больше, чем на Земле, и они висели так низко, что казалось, словно до них можно дотронуться рукой.
— Красиво, — выдохнула Надя, задрав голову.
— Это ещё не самое красивое, — улыбнулся Айко. — Идём.
Они пошли через цветущую долину, где ночные растения светились мягким голубоватым светом. Трава под ногами шелестела, будто переговаривалась, а в воздухе порхали крошечные светящиеся существа, похожие на земных светлячков, но размером с ладонь.
— Как они называются? — спросила Надя, когда одно из существ село ей на плечо.
— Огненные бабочки. Они живут только в этой долине. Говорят, приносят удачу.
Бабочка посидела немного, потом вспорхнула и улетела, оставив после себя шлейф искр.
— Хорошая примета, — улыбнулась Надя. – Удача нам понадобится.
Они прошли через долину и начали подниматься в предгорья. Тропа становилась круче, камни острее, но Айко уверенно вёл Надю за собой, поддерживая за руку.
— Скоро придём, — сказал он.
Наконец они остановились на небольшом плато.
— Вот здесь.
Надя огляделась.
Это была небольшая роща — вернее, то, что от неё осталось. В центре виднелись руины: несколько полуразрушенных стен, поросших мхом и живыми лианами. Деревья вокруг росли криво, будто пытаясь защитить это место от посторонних глаз.
— Здесь был мой дом, — тихо сказал Айко.
Они подошли ближе. Надя провела рукой по стене — камень был тёплым, покрытым узорами из мха.
— Сколько лет прошло?
— Почти двести циклов. По-вашему — около семидесяти лет.
— И ты помнишь?
— Обрывками. Запахи. Звуки. Мамин смех.
— Расскажи, — попросила Надя. — Что еще ты помнишь?
Айко молчал долго, глядя на руины.
— Маму помню. Она была красивая — розовая, как я. Только светлее. Она смеялась постоянно, даже когда было трудно. Готовила еду, пела песни, учила меня читать.
— А отец?
— Отец был воином. Суровым, но справедливым. Он научил меня держать меч. Говорил: "Воин должен быть сильным, но не жестоким. Иначе ты станешь хуже врага".
— Мудрые слова.
— Он был мудрым. Они оба были.
Айко помолчал.
— Я помню день, когда они ушли. Кровавые напали на соседний посёлок, и всех воинов подняли по тревоге. Отец поцеловал меня на прощание, мама обняла. Сказали: "Мы вернёмся к вечеру, испечём пирог".
— Не вернулись?
— Не вернулись. Меня спрятали в подвал. Я сидел там три дня, пока старейшины не пришли. А когда вышел... — он обвёл рукой руины. — Вот это всё, что осталось.
Надя прижалась к нему крепче.
— Прости, что заставила вспоминать.
— Нет, — он покачал головой. — Ты должна знать. Ты — моя пара. Моя жизнь. Моё будущее. Ты имеешь право знать моё прошлое.
Они сидели молча, глядя на звёзды.
— Знаешь, — сказала вдруг Надя. — Я завидую тебе.
— Чему?
— Тому, что у тебя есть место, куда можно вернуться. Даже в руины. А у меня на Земле... даже руин не осталось. Мамину квартиру продали чужим людям. Там теперь живёт кто-то другой.
— Ты скучаешь по Земле?
— Иногда. По запахам. По вкусам. По тому, как пахнет дождь в городе. Но не по людям. Здесь у меня есть вы. Ты, Вера, Люба, даже этот ворчливый Корвус. А там... там никого
