Вера для пришельца - Эмори Мур
— Я люблю тебя, — сказала она. — Даже после всего. Даже после того, как ты меня прогнал. Даже после того, как ты был жесток. Я люблю тебя.
— И я тебя, — прошептал Кейрос. — Больше жизни. Больше всего на свете.
Он потянулся к ней, и она не отстранилась. Их губы встретились.
Поцелуй был не таким, как в хранилище — не яростным, не голодным, не отчаянным. Он был нежным. Медленным. Исцеляющим.
Вера чувствовала его губы на своих, его руки на своей талии, его тепло, которое возвращалось, разливалось по всему телу, заполняя пустоту.
Вера улыбнулась сквозь слёзы.
— Ты такой дурак, Кейрос.
— Твой дурак, моя Вера.
Он притянул её к себе, и она уткнулась лицом в его грудь, слушая, как бьётся его сердце — ровно, сильно, живое. Он потянулся к ней, чтобы поцеловать. Она не отстранилась. Поцелуй был нежным, медленным, исцеляющим.
Когда они оторвались друг от друга, Кейрос прошептал:
— Я хочу тебя. Сейчас. Я хочу почувствовать, что ты снова моя.
Он снова потянулся к ней, но Вера остановила его, положив руку ему на грудь.
— Не сейчас, — сказала она.
— Почему? — в его глазах мелькнула боль.
— Потому что я ещё не простила тебя, Кейрос. Твои слова — это только слова. Я должна увидеть, что ты готов искупить свою вину.
— Что я должен сделать?
— Завтра. Сейчас я слишком устала. Просто будь рядом. Не уходи.
Он кивнул, лёг рядом, прижал её к себе.
Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга.
Вера чувствовала его тепло, его сердце, бьющееся в такт её собственному.
Но внутри неё всё ещё была боль. И она не знала, сможет ли когда-нибудь её отпустить.
Глава 25 Искупление
Утро встретило их розовым светом двух солнц.
Вера открыла глаза и увидела Кейроса — он не спал, смотрел на неё, и в его взгляде была такая нежность, что у неё защемило сердце.
— Ты здесь, — прошептала она.
— Я обещал.
Она села на ложе, обхватила колени руками. Кейрос сел рядом, но не касаясь её.
— Вера, — сказал он тихо. — Скажи, что я должен сделать. Я сделаю всё. Всё, что ты попросишь.
— Ты должен загладить свою вину, — ответила она.
— Как?
Она повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза.
— Покажи мне самую уязвимую часть себя. Ту, которую ты не показывал никому.
Кейрос замер.
— Вера...
— Ты говоришь, что я — твоё спасение. Что я — единственная. Тогда докажи. Покажи мне то, что прячешь ото всех.
Он молчал долго. Вера видела, как в его глазах борются страх и желание довериться.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я покажу. Но ты должна знать: после этого пути назад не будет.
— Я не ищу пути назад.
* * *
Он перенёс её в цитадель.
Но не туда, где Вера уже была. Теперь они находились в самой глубокой, самой тайной и сокровенной части логова Кейроса. Они шли по узким коридорам, стены которых были чёрными, гладкими и холодными. Воздух пах древностью, пылью и чем-то ещё — тем, что вызывало в Вере странную, щемящую грусть.
— Это самое сердце цитадели, — сказал Кейрос, не оборачиваясь. — Сюда не ступала нога никого из живых. Только моя.
— Почему ты никого не пускал?
— Потому что здесь моя боль. Моя память. И моя вина.
Они остановились перед дверью — огромной, чёрной, с фиолетовыми прожилками, которые пульсировали в такт сердцебиению Кейроса. Он коснулся её рукой, и дверь бесшумно открылась.
Внутри была комната. Большая, круглая, с высоким куполообразным потолком. Стены были прозрачными — сквозь них Вера видела фиолетовую бездну, звёзды, космос. Комната парила в пустоте.
В центре, на постаменте из чёрного камня, лежал кристалл. Огромный, размером с человеческую голову, переливающийся всеми оттенками фиолетового. Внутри него что-то двигалось — тени, образы, воспоминания.
— Что это? — прошептала Вера.
— Моя память, — ответил Кейрос, подходя к кристаллу. — Всё, что осталось от моего народа. Всё, что я не смог сохранить.
Он протянул руку, коснулся кристалла. Тот вспыхнул ярче, и внутри него проступило изображение.
Город.
Вера не видела ничего подобного. Высокие башни из чёрного камня, переливающиеся фиолетовым, парили в воздухе, соединённые мостами из чистого света. Внизу росли сады — не растения, а кристаллы, которые цвели, переливаясь всеми цветами. По улицам ходили люди — такие же, как Кейрос, высокие, тёмные, с серебристыми искрами на коже.
— Это был наш город, — сказал Кейрос. — Столица Древних. Я вырос здесь.
— Красиво, — выдохнула Вера.
— Да. Это был самый красивый город во всех мирах.
Изображение сменилось на площадь, заполненную людьми. Они танцевали, пели, смеялись. В центре, на возвышении, стоял молодой мужчина — Вера узнала его с трудом. Это был Кейрос. Но другой. Молодой, без морщин, с горящими фиолетовыми глазами, в которых не было боли. Он смеялся, обнимал женщину, стоящую рядом — высокую, красивую, с теми же серебристыми искрами на коже.
— Это моя мать, — сказал Кейрос. — Она погибла, когда я был ещё молод.
— Как?
Кейрос не отвечал так долго, что Вера подумала: он ее не услышал. Или просто не хотел отвечать? Вера уже не доверяла ему так слепо, так безнадежно, как раньше. Впрочем, надеялась, что все же когда-нибудь снова сможет это сделать.
Однако, Кейрос не только услышал вопрос. Он к тому же собрался с духом и дал на него ответ, пускай, не такой, как Вера ожидала:
– Я не могу тебе сейчас все рассказать, но… она погибла из-за меня.
Вера судорожно сглотнула. Она даже не подозревала, что такое существо, как Кейрос мог… ошибиться? Это была ошибка, ведь так? Верат не поверила бы, даже если бы Кейрос ей прямо об этом сказал, что может совершить подобное нарочно.
— Из-за меня, — тихо повторил Кейрос. — Из-за моей гордости. Из-за моего желания спасти всех.
Вера подошла ближе к кристаллу, коснулась его кончиками пальцев.
И мир взорвался.
Она почувствовала всё. Вспышка фиолетового света. Крик. Паника. Она видела глаза женщины — матери Кейроса — в которых застыл ужас. Она чувствовала боль Кейроса — молодого, понимающего, что он всё разрушил.
— Хватит, — выдохнула Вера, отрывая руку
