Девичник в космосе - Виктория Серебрянская

— Хочешь по-другому сжечь свою боль и обиду, я понял. Твое право. Хотя, я мог бы помочь тебе быстрей и безболезненней забыть этого предателя.

Сползая с кровати и становясь на неуверенно подрагивающие ноги, я на мгновение задумалась над предложением Шрама. А потом качнула головой:

— Нет. Не хочу забывать, пока не выведу мерзавца на чистую воду. Он просто обязан заплатить мне за то, что мне пришлось пережить у того же Тейта.

— И что ты собираешься для этого сделать?

Этот вопрос прилетел мне в спину, когда я уже собиралась войти в санблок и закрыть за собой дверь. Я на мгновение замерла. А потом оглянулась через плечо на по-прежнему сидящего на краю кровати пирата:

— Мне необходимо срочно доработать свою сыворотку и запатентовать ее. Чтобы Стейн не смог это сделать. Ну и потом разобраться с липовыми завещаниями и контрактом.

Закрыв за собой дверь, я на мгновение прислонилась к ней спиной. Руки и ноги противно подрагивали от слабости. Но момент моральной слабости уже был позади. Психологически я уже пережила боль предательства и готова была действовать. Так, как меня учили. Да, все, что планировалось, давно уже пошло побоку. Провалилось. Сломалось. Но еще не сломалась я. Даже если я и не смогу вернуть назад свою прежнюю жизнь, воплотить честолюбивые планы наивной идеалистки, Стейн тоже не сможет нажиться за мой счет. Я исправлю собственную ошибку, чего бы мне это ни стоило.

В душевой я поддалась слабости вторично. На этот раз это выражалось в том, что после принятия обычного на борту космического корабля волнового душа или проведения процедуры очистки тела, я повернула рычаг и на несколько долгих, вкусных секунд встала под тугие водяные струи.

Прохладная вода, а я не удосужилась выставить температуру, мгновенно намочила волосы. Упруго хлестала по коже, заставляя ту покрываться пупырышками от холода. Дарила телу заряд бодрости, вымывая из головы всю гадость, что там накопилась. Когда я отключила подачу воды, я уже была совершенно другим человеком. Решительным, спокойным и собранным. А со слабостью, от которой противно подрагивали пальцы, когда я застегивала на себе свежий комбинезон, поможет разобраться калорийная еда. Или минерально-витаминная энергетическая болтушка. Если не будет аппетита.

Впрочем, по поводу аппетита я переживала абсолютно напрасно. Едва я открыла дверь санблока, как в ноздри ударил восхитительный аромат мяса, соуса и специй. Желудок сразу же сжался в голодном спазме.

— Оруэл посоветовал заказать для тебя в пищевом автомате именно это земное блюдо, так как оно самое калорийное и тебе сейчас в самый раз, — как-то виновато сообщил стоящий у накрытого к обеду или ужину стола Шрам.

Возле него стоял контейнер с привычным мне куском жареного мяса какой-то зверушки. А напротив его места стоял контейнер, из которого по помещению плыли умопомрачительные запахи традиционной итальянской кухни.

— Лазанья, — усмехнулась я, подходя к столу и занимая отведенное мне место. — Тебя бессовестно обманули, Шрам. Лазанья, конечно, очень сытное блюдо. Но далеко не самое калорийное на Земле.

Пират обескуражено посмотрел на контейнер с едой:

— Да? Надо было все-таки, как и планировал, взять тебе хизчит. Этот суп любого поднимет на ноги. Даже полутруп.

Я улыбнулась шире, беря в руки ложку:

— Не расстраивайся. Для начала и это неплохо. Потом можно добавить болтушку.

Обедали мы в тишине, изредка нарушаемой лишь глухими звуками контакта одноразовой посуды и одноразовых бумажных контейнеров для еды. Потом так же молча убрали за собой. И только после этого Шрам кивнул на дверь и спросил:

— Идем? Парни ждут.

Я тоже кивнула. Молча.

Пока шли по коридорам, я пыталась под аккомпанемент наших шагов понять, что меня так напрягало во всей этой истории. Что-то было не так. То ли поведение Шрама выбивалось за рамки привычного. То ли смущало то, что я собиралась сейчас сделать. То ли предложение яоху помочь отомстить. Я как-то привыкла все больше работать в одиночку. Да и готовили меня именно к такому. Может, из-за этого я сейчас испытывала странный, мучительный дискомфорт? Словно моя жизнь снова делала крутой вираж. Как тогда, когда Милата откуда-то притащила в лабораторию рекламную брошюру с информацией о круизе… А вот интересно, что на самом деле сталось с кораблем? Ведь на нем было очень много разумных. Неужели…

— Оля, — неожиданно остановившись и взяв меня за руку, Шрам невольно прервал мои мучительные раздумья, — прошу тебя, не торопись отказываться от предложений Оруэла. Даже если тебе и покажется, что он слишком сильно и слишком нагло вторгается в твою личную жизнь. Дело в том… — Шрам поколебался, вглядываясь в мои глаза. А потом решительно сообщил: — Именно Оруэл единственный из нас потерял очень и очень много после того, как его модифицировали: жену, сына, налаженный и приносящий немаленький доход бизнес, положение в обществе и политическую карьеру. Он долго и очень болезненно это переживал. Строил какие-то планы. Он очень хотел отомстить. Если не вернуть свою прежнюю жизнь. Но потом, видимо, понял, что его планы совершенно нежизнеспособны и неосуществимы. Я думал, он смирился. Но, как оказалось, нет. Не смирился. Или же твоя история разбередила старые раны. В общем, не отказывайся от его услуг. Дай Оруэлу возможность почувствовать себя нужным. Хотя бы в качестве подручного поучаствовать в мести тем, кто так или иначе разрушил его жизнь.

От неожиданности я открыла рот, но не смогла подобрать слова для ответа. Посмотрела на Шрама, внимательно глядящего мне в лицо. Закрыла рот. Подумала. И неловко кивнула. В конце концов, кто я такая, чтобы отбирать у человека мечту? Ладно, не у человека. Но все равно.

В комнате, у которую привел меня Шрам, собрался, наверное, весь свободный от вахты экипаж звездолета. Быстро пробежавшись взглядом по лицам, я с облегчением вздохнула: все, кого я лечила, здесь присутствовали. Один игумар из «моих» даже шутливо отдал мне честь.

Помещение, в которое меня привел Шрам, предназначалось для проведения досуга командой. Мягкие диванчики по периметру комнаты, видео панели на стенах и планшетники на столах. Буканьер заботился о своей команде.

Я глазела по сторонам, чтобы скрыть свою неловкость от присутствующих. Но вышло еще хуже. Пока я разглядывала помещение, Шрам оставил меня на пустом пятачке в центре комнаты, у всех на виду. А сам сел на свободное место слева от входа. И я неожиданно оказалась словно на сцене. От полутора десятков внимательных взглядов по коже пробежал мороз.

Спустя пару десятков секунд неловкой, тяжелой, давящей тишины, в течение которых я не знала, куда деть глаза и вообще