Джуд Уотсон - Тайны джедаев

- Я буду ждать твоего возвращения, - Падме прильнула к нему, - Всегда. Вечно. Столько, сколько понадобится.

Анакин смотрел на возвышающийся вдали Храм. Разве они все – Йода, Мейс, Оби-Ван, - могли знать, каково это? Когда всякий раз отрываешь себя от любимой, словно рвешь по живому? Он был готов драться за них и вместе с ними, но сердце его принадлежало не им. Им было не понять.

Там, на Азуре, он на минуту подумал, что Оби-Ван мог любить Сири. Ему казалось, что он видел это в глазах мастера, когда Сири погибла. Но Кеноби стоял над человеком, который убил ее – и ничего не сделал. Если Оби-Ван действительно любил, как он мог пощадить убийцу? Да, конечно, джедаи не имеют право казнить безоружного. Но дело было даже не в этом, а в том, как Оби-Ван говорил с Магусом – спокойно. Холодно. С таким характером невозможно любить, - думал Анакин. Сам он отдавал Падме всю свою страсть – и получал страсть взамен.

Звезды над головой начали таять, и на горизонте засветилась тонкая золотистая полоска рассвета. Темнота, надежно скрывающая двоих на веранде, отступала. Они снова должны быть джедаем и сенатором.

Он снова разорвется пополам.

* * *

Оби-Ван вот уже несколько ночей подряд не мог уснуть. Он ложился на кровать и закрывал глаза. Он ждал, пока сон придет к нему. И не мог дождаться.

Так что он бродил. Под темными сводами спящего Храма, в тусклом синем свете ночных ламп. Он избегал мест, напоминающих о нее. Он был не готов к этому. Еще нет.

Он размышлял о странном сходстве с прогулками Квай-Гона. Он вспомнил, спустя столько лет, как его учитель бессонными ночами шатался по Храму. Как он приносил мастеру его любимый чай на рассвете. Как он пытался окружить Квай-Гона заботой и успокоить, отлично понимая, что покоя учителю не будет уже никогда.

И если Анакин и знал о скорби Оби-Вана, то не показал виду. Сегодня он тоже встал рано – Кеноби видел, как ученик ушел еще засветло. Анакин всегда мало спал, и ему как воздух необходимо было вырываться из Храма – «подумать». Между ним и Падме что-то было. Оби-Ван не собирался спрашивать. С легкой завистью, он оставил это на совести Анакина.

Странно – за все эти бессонные ночи, теперь, когда он потерял Сири навсегда ему ни разу не пришло в голову, что двадцать лет назад они совершили ошибку, решив расстаться. Теперь он как никогда ясно видел, что они были правы. Любить и обладать – это оказалось не одно и то же. Он никогда не переставал любить. И этого было достаточно... Я живу с чувством потери. Но живу, Оби-Ван. Я продолжаю идти путем джедая.

Это был жестокий урок – джедаи отняли их друг у друга. Но они же научили его, как выжить без нее. Как жить без нее.

* * *

Оби-Ван стоял, глядя в окно. Голубые и серые потемки теплели, уступая место розовому утру. Небо подернулось оранжевыми прожилками, и в утренней мгле пролетающие корабли отливали серебром. Новый день. Новая миссия.

Он был готов. Он научился кое-чему еще, и это было самым важным. Когда-то воспоминания о любви были запретны. Теперь он не боялся их. Он мог с ними жить. Мириться с тоской и снова проживать восторг.

Наконец-то он понял самый сложный урок Квай-Гона. Для этого понадобились долгие годы и многие утраты. И даже смерть, швырнувшая его на колени. Но он поднялся. Он наконец овладел этой последней загадкой учителя. Он научился жить с открытым сердцем.