Ниточка к сердцу - Эрик Фрэнк Рассел

— Ага. Все — в разных местах и по разным мотивам. Даже время смерти никто точно не назвал. Ох и лживые эти соко… Но мы вытащим из них правду!

— По-моему, обычные бандитские разборки. При чем здесь ДАГ и вообще политика?

— Понятия не имею. Нам-то, рядовым сотрудникам, ничего не говорят. Сказали только, что убийство совершили по заказу ДАГ и тот, кто это сделал, — тоже из мятежников.

— Может, их просто наняли? — предположил Моури.

— Может, и так. — Саграматолоу презрительно фыркнул. — С войной-то хватает проблем, так еще эти подпольщики вылезли.

— А как дела с облавами на улице? Толк есть?

— Сперва был. А потом народ смекнул, что к чему, и все залегли на дно. В общем, дней через десять мы это дело бросили. На время, правда. Пусть думают, что в безопасности. Высунут голову — тут-то мы их и накроем!

— Отличный план! Тот, кто это придумал, — гений!

— А то.

— Мы, кстати, почти приехали. Здесь налево, а на следующем повороте направо.

Автомобиль промчался мимо моторного завода, вырулил на узкую ухабистую улочку, затем свернул в глухой проулок. Район был, мягко говоря, не самый респектабельный — кругом свалки и полуразрушенные хибары.

Они остановились и вышли из машины. Оглядевшись, агент Кайтемпи хмыкнул:

— Обычный рассадник заразы. Пару лет назад мы в здешних местах ловили шайку сектантов.

— Вы про этих гадов, которые исповедуют религию спакумов? — скривился Моури.

— Ага, «истинно верующие». Только на виселице они сдохли так же быстро, как и остальные. — Он рассмеялся: воспоминания, наверное, были приятными. — Так, куда теперь?

— Вниз по улице.

Моури последовал за ним в тесный грязный проулок. Вскоре они уткнулись в высокую, метров пять, стену — тупик. Было пусто, тишину нарушал лишь далекий шум автомагистрали и скрип старого ржавого указателя, качавшегося на ветру.

Моури ткнул пальцем в дверь:

— Черный вход. Ждите здесь, а я обойду здание, зайду с парадного. — Он подергал ручку. — Заперто.

— Давайте откроем, чтоб ему было куда бежать, — предложил Саграматолоу. — Если загнать его в угол, он может отстреливаться. Эти соко совсем безбашенные, когда им нечего терять. — Агент вытащил из кармана связку отмычек и добавил с ухмылкой: — А так отправится прямиком ко мне в руки.

Повернувшись спиной к Моури, он стал ковыряться в замке. Моури огляделся. В проулке было пусто.

Он достал пистолет и невозмутимо, прежним тоном, заговорил:

— Приятно, наверное, бить лежачих стариков.

— А то, — согласился агент. — Старикашка небось помер уже. Вот и славно, туда ему и… — Он затих, только сейчас осознав всю неуместность последнего замечания. Не выпуская замок из рук, он повернул голову и уставился прямиком в черное дуло. — Это еще что за…

Пистолет выстрелил с тихим хлопком, не громче пневматики. Саграматолоу по-идиотски разинул рот и качнулся с синей дырой во лбу. Колени подогнулись, и он рухнул на землю лицом вниз.

Спрятав оружие, Моури склонился над телом и быстро его обыскал. Проверил кошелек, но вернул на место, только вытащил оттуда значок. Быстро покинул проулок, сел в машину и доехал до центра города, остановившись неподалеку от салона подержанных динокаров.

Пешком он дошел до площадки, где выстроились в ряд древние развалюхи. Навстречу тут же выбежал тощий сирианец. От его цепкого взгляда не ускользнул ни дорогой костюм клиента, ни платиновый браслет.

— Вам повезло! — вкрадчиво начал продавец. — У нас сегодня специальные акции, самые выгодные сделки на Джеймике. Торгуем чуть ли не в убыток себе. Учтите, цены вот-вот подскочат — война все-таки!.. Вот, взгляните на эту красотку! Видите?! Ну просто прелесть..

— Со зрением у меня все в порядке, — оборвал его Моури.

— Да-да, конечно! Я просто хотел обратить внимание…

— Я в этом не нуждаюсь, — сухо сообщил Моури. — В жизни не сяду ни на одну из этих развалюх.

— Зачем же тогда…

— Как вы сами напомнили, идет война. Скоро начнутся перебои с поставкой запчастей. Поэтому мне нужна машина, которую можно разобрать на детали. Вот эта, например. — Он ткнул пальцем в ближайшую. — Сколько?

— Она в прекрасном состоянии, на ходу, — забормотал продавец, пряча глаза. — Мотор совсем новый, и номера в порядке…

— Это я и сам вижу.

— И во всем корпусе — ни дырочки! Я ее, можно сказать, от сердца отрываю за сущие гроши.

— Так сколько?

— Всего-навсего девятьсот девяносто гульдеров, — сказал тот, снова стрельнув взглядом по костюму и часам.

— Да вы вконец обнаглели! — возмутился Моури.

Они торговались не меньше часа. Наконец цену скинули до восьмисот двадцати. Моури расплатился и сел за руль. Машина затряслась, задребезжала… Все-таки его надули гульдеров на двести, не меньше.

Проехав с километр, он остановился на каком-то пустыре, там разбил лобовое стекло и фары, снял колеса с номерными знаками и разобрал двигатель, оставив от машины один лишь мятый каркас. Затем подогнал динокар мертвого агента и сгрузил в багажник все детали.

Полчаса спустя он утопил их в реке; туда же отправились номера Саграматолоу, а на его автомобиль Моури навесил номерные знаки подержанного динокара. Теперь можно разъезжать по городу на приличной машине, не опасаясь патрулей и проверок. И махинация обошлась всего-то в восемьсот двадцать фальшивых гульдеров — практически даром.

До темноты Моури поколесил немного по улицам, затем припарковал машину в подземном гараже, купил газету и просмотрел ее за ужином.

Как оказалось, сквозь линию космической обороны прорвался земной истребитель — «трусливый налетчик» — и успел сбросить бомбу на военный арсенал в Шугруме. Впрочем, ущерб он нанес незначительный и, разумеется, тут же был уничтожен.

Статья была написала едва ли не игриво: мол, подумаешь, куснула нас одна-единственная блошка, так ее взяли и прихлопнули. Интересно, много ли читателей поверит этому бреду? До Шугрума километров четыреста — а от взрыва тряхнуло всю столицу.

На второй полосе сообщалось об аресте сорока восьми членов Сирианской партии свободы. Причем в статье не было никаких деталей: ни имен, ни предъявленных обвинений, одни лишь дифирамбы в адрес доблестной полиции.

Впрочем, для миров с закрытой судебной системой подобное было в порядке вещей. Здесь любого могли схватить на улице и упрятать в застенки. Никаких открытых процессов и присяжных заседателей. Если повезет, арестанта спустя пару месяцев выпустят — слегка покалеченного, но живого (без извинений и компенсаций, само собой). Если нет… Что ж, тогда семья несчастного не дождется даже урны с прахом.

Так что эти сорок восемь человек, кем бы они ни были на самом деле, обречены. С другой стороны, статья вполне могла оказаться газетной уткой. Вдруг власти несколько приумножили (раз этак в восемь) число арестованных? Саграматолоу ведь по странному