Надежда для пришельца - Эмори Мур
Постепенно боль перестала быть разрушающей. Она стала просто... ощущением. Очень сильным, но просто ощущением.
— А теперь — направь её в руку, — сказала Векса.
— Что?
— Боль можно использовать как оружие. Ты уже делала это с гневом, со страхом. С болью — то же самое. Направь в руку.
Надя сосредоточилась. Представила, как чёрная река сворачивается, уплотняется, течёт по руке к ладони.
— Открывай глаза.
Надя открыла. Её ладонь светилась серым — мрачным, тяжёлым, пульсирующим светом.
— Ударь, — сказала Векса, указывая на стену пещеры.
Надя ударила. Серый луч вырвался из ладони и врезался в камень. Стена вздрогнула, пошла трещинами, и кусок скалы обрушился вниз с грохотом, от которого заложило уши.
Надя смотрела на свою руку, не веря глазам.
— Это... это я сделала?
— Ты, — кивнула Векса. — Боль — страшное оружие. Ею можно убивать. Можно ранить. Можно заставить врага захлебнуться собственным горем.
— Но это же... это жестоко.
— Это война, — отрезала Векса. — На войне нет места жалости к врагу. Иначе погибнут твои.
Она подошла ближе, взяла Надю за руку, рассматривая светящуюся ладонь.
— Ты научилась быстро. Быстрее, чем я ожидала. У тебя талант.
— К боли? — горько усмехнулась Надя.
— К принятию. Ты не бежишь от чувств. Ты пропускаешь их через себя. Это редкость.
Векса отпустила её руку и отошла к кувшинам в углу.
— Выпей, — сказала она, протягивая чашу с тёплой жидкостью. — Восстановишь силы.
Надя взяла чашу, сделала глоток. Знакомый терпкий вкус обжёг горло и разлился теплом в груди.
— Векса, — сказала она. — Спасибо.
— За что?
— За честность. За то, что рассказала про себя.
Векса долго молчала. Потом ответила:
— Ты напоминаешь мне меня. В молодости. Только ты сильнее.
— Я не чувствую себя сильной.
— Сила не в том, чтобы не чувствовать боль. Сила в том, чтобы чувствовать и продолжать идти. Ты идёшь. Значит, ты сильная.
Надя допила напиток и встала.
— Урок окончен? — спросила она.
— На сегодня — да.
Векса отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Надя вышла из пещеры.
Глава 22. Ночь в лагере
После урока Вексы Надя еле доплелась до того места, где Айко ждал её.
— Всё? — спросил он, вскакивая с камня. — Закончила на сегодня?
— Закончила, — выдохнула Надя. — Если это можно так назвать.
Она буквально повисла на нём, чувствуя, что ещё немного — и упадёт прямо здесь, на каменистую землю. Тело превратилось в желе, мысли путались, а перед глазами всё плыло.
— Нам нужно вернуться в храм? — спросила она, с трудом ворочая языком.
— Слишком далеко, — ответил Айко, обнимая её крепче. — Ты не дойдёшь. Останемся здесь, в лагере. Воинам выделяют места для отдыха.
— Хорошо, — прошептала Надя. — Лишь бы лечь.
Айко повёл её через лагерь к небольшим пещерам в скалах — там, где ночевали воины, приходящие на тренировки. Одна из пещер была свободна — небольшая, но уютная, с мшистым ложем в углу и светящимися стенами.
— Ложись, — сказал Айко, помогая ей опуститься на мох. — Я сейчас вернусь.
— Не уходи, — Надя поймала его за руку.
— Я на минуту. Принесу воды и еды. Тебе нужно восстановиться.
Он ушёл, а Надя закрыла глаза. Мох был мягким, тёплым, пах травами. Тело благодарно расслабилось, мышцы перестали дрожать, и сознание начало уплывать в спасительную темноту.
— Не спи, — голос Айко вернул её. — Сначала поешь.
Он присел рядом с ней, протягивая чашу с водой и какой-то фрукт. Надя с трудом села, взяла чашу. Вода была прохладной, чистой, с лёгким минеральным привкусом — она выпила всё до дна, потом откусила фрукт. Сладкая мякоть взорвалась на языке, возвращая силы.
— Спасибо, — сказала она, доедая.
— Ложись, — Айко убрал пустую чашу. — Отдыхай.
Надя легла, и он лёг рядом, обнимая её, прижимая к себе. Его тело было тёплым, родным, и Надя с наслаждением уткнулась носом в его грудь.
— Айко, — пробормотала она. — Ты сегодня был таким злым утром.
— Я был ревнивым, — поправил он. — Это разные вещи.
— И я тебя наказала.
— Наказала, — в его голосе послышалась улыбка.
— И ты до сих пор...
— Да, — перебил он. — До сих пор хочу тебя так, что готов лезть на стену.
Надя почувствовала, как его член упирается ей в бедро — твёрдый, горячий, пульсирующий. Даже через ткань одежды она чувствовала его желание.
— Айко, я так устала, — прошептала она. — Я просто не могу...
— Тише, — он поцеловал её в макушку. — Я знаю. Ты сегодня прошла через ад. Три урока за день. Никто бы не выдержал.
— Но ты хочешь...
— Хочу. Но я не зверь. Ты важнее.
Он продолжал обнимать её, гладить по спине, по волосам. Надя чувствовала его желание — оно било через край, обжигало даже сквозь одежду. Но он сдерживался. Ради неё.
И от этой нежности у неё защипало в глазах.
— Айко, — сказала она. — Я хочу тебя порадовать.
— Ты меня радуешь уже тем, что жива и рядом.
— Нет, я серьёзно. Я не могу двигаться. Совсем. Но ты можешь... ну... сам.
— Что?
— Подрочить мне. Я просто полежу.
Он замер.
— Ты уверена?
— Уверена. Только не быстро. Я хочу чувствовать тебя.
Айко осторожно развернул её на спину. Надя закрыла глаза, полностью расслабляясь, отдаваясь в его руки.
Он начал с поцелуев. Легких, нежных, едва касаясь — в лоб, в веки, в кончик носа, в губы. Потом спустился ниже — к шее, к ключицам, к груди.
Его пальцы нашли сосок через ткань, погладили, сжали. Надя выдохнула — приятно, тепло, без напряжения. Она была как вода, текучая, податливая, расслабленная.
Айко стянул с неё одежду. Медленно, осторожно, будто она была сделана из хрупкого стекла. Когда она осталась полностью обнажённой, он замер, любуясь.
— Красивая, — прошептал он. — Самая красивая.
— Айко...
— Тихо. Лежи.
Его рука скользнула по её животу, по бедру, между ног. Пальцы раздвинули складки, нашли
