Владимир Подольский - Мы – люди!

— Нет, не кажется, а действительно это так. Чувствую, что становлюсь старым брюзгой.

— Так тебе же предлагали пройти курс? (Омоложения – догадался я.) Он и психику, кстати, нормализует.

— Предлагали, только я его немного боюсь и потому подожду, пока совсем плохой не стану! (Кажется, Барсик уже шутил.) Потерпите?

— Да потерпим, потерпим, брюзжи на здоровье! Сейчас схожу на станцию и куплю тебе самую большую расчёску. Вычешу, и мы молодого человека больше не будем беспокоить.

И действительно, больше заявок из шестнадцатой не было. Но я, пользуясь приглашением, всё равно заходил в гости, и кот рассказал мне много интересного. Впрочем, услышав слово «Снарк», я и сам догадался, кто он и откуда. И кто такой Сергей, тоже. Видел я кино про те события, хотя там они изображены немного иначе.

Я уже говорил, что и эти пассажиры тоже заходили в спортзал. Только Барсик исключительно ночью, поскольку не любил досужих взглядов. Он занимался исключительно на беговой дорожке: понятно, не мечом же ему рубиться? Эх, и видели бы вы, так шарахнулась Тамара, столкнувшись с ним первый раз, нос к носу! Я даже испугался, но не за неё, а за кота, такую девушка изобразила агрессию, даже зашипела. Что поделаешь, рефлексы охотницы так быстро не уходят. Впрочем, они быстро подружились. А Сергей заходил редко, разминался, потом имитировал несколько атак, и на этом его тренировка и оканчивалась: видно, времени на спорт не хватало.

Мы вошли в пределы Пояса, и Кэп Стрижаков стал назначать меня подвахтенным в рубку управления. Наконец-то! Я уж думал, что весь полёт буду заниматься унитазами и коллекторами. Но тут как раз подвернулся метеорный поток, оставшийся от какой-то давно развалившейся кометы, и потому вахты усилили. Но ничего нетабельного, к счастью, не случилось: это только называется «поток», а на самом деле песчинки были так редки, что корректировать полёт приходилось не часто.

А Кондратенко за время моих вахт зашёл в рубку только один раз, перед самым прибытием в Систему Юпитера, благожелательно поздоровался со всеми и, подойдя к Стрижакову, что-то вывел на экран его компа. Что они обсуждали, я не расслышал, не до того было: просматривал прогноз плотности потока.

Затем «адмирал» ушёл, а Стрижаков объявил по трансляции, что план полёта меняется. На саму «Европу» мы заходить не будем, а только посетим «европейскую» заправку.

Жаль, конечно! Я хотел посмотреть эту станцию, ну да какие мои годы! Ещё насмотрюсь. И сам Юпитер тоже никуда не денется: уже сейчас его, даже на глаз заметно сплющенный, шар великолепно наблюдался в оптике.

Мы ещё и не прибыли на Маркизу, а работы уже прибавилось, так, что на разминки почти не оставалось времени. Честно говоря, если бы не Лена, я бы и вовсе бросила тренировки. Но та заходила в каюту, чуть ли не силой отрывала меня от компа, где ждали осмысления свежие, только, что полученные данные экспедиции, заставляла переодеться и конвоировала в спортзал. Конечно, она была права, я и так проигнорировала предупреждение доктора Хабибуллина. И мне нужно было больше заниматься организмом, а не работой. И я смирилась, хотя, однажды даже была близка к тому, чтобы нагрубить подруге. Но сдержалась и мысленно попросила у неё прощения.

Вот ведь, пробивная дама! Не случайно у неё всё получается в бизнесе и в жизни. И Томка её – просто чудо! А мы с Питером детей так и не завели, всё некогда было. Ничего, судьба дала мне второй шанс.

Кстати, после тренировок и голова работает лучше. Точно-точно! Как бы только времени на них тратить поменьше? Иногда я подхватывала Сергея, и тогда мы устраивала с ним спарринг. Класс русбоя у нас был примерно одинаково низкий, и Лена не скрываясь, хохотала над нашими потугами изобразить крутую схватку. Да ещё и Сергей работал не в полную силу, из деликатности, что ли? В конце концов, Лене надоедало, и она прекращала бой: «Стоп, стоп! Ну что, разогрелись?» И показывала ним класс. Даже вдвоём мы не могли с ней не то, что справиться, но даже и провести до конца удар или приём. Заканчивалось это всегда одинаково: имитация двух добивающих ударов, и два свежих «трупа», охая, плетутся в душевую.

А мы ведь с Серёжей почти ровесники, правда, когда познакомились несколько лет назад на Земле, я была уже страхолюдной старушенцией, а он такой же, как сейчас. Вообще, теория «вложенных пространств», что незаслуженно приписывается мне, это наше совместное творение. Но Сергей отказался фигурировать в списке авторов и соавторов, и мне пришлось одной тянуть весь этот воз конференций, симпозиумов и номинаций. Не говоря уже о руководстве институтом, которое и вовсе не оставляло мне времени для научной работы, пока я не подобрала дельных замов.

Впрочем, с него достаточно и открытия «снарков», точнее, их свойств. За это и сотни Нобелевских премий не жалко. Может быть, когда-нибудь он их и получит, а пока, как и всё руководство «Элементов» предпочитает оставаться в тени. Да и про само существование этих уникальных квази-порталов знают очень немногие. Это как раз тот случай, когда поговорка: «нет ничего практичней хорошей теории» оправдывается в полной мере. Поэтому и часть моих работ, которыми я могла бы с полным основанием гордиться, до сих пор засекречена. Не изжиты ещё на Земле режимы, могущие пожелать использовать снарки, это открытие тысячелетия, в своих низменных целях, а на не всеобщее благо.

Скоро юпитерианский портал, а там, через несколько часов и Маркиза. Вещи, впрочем, уже собраны, первый в её жизни скафандр, при участии команды, подогнан. Не будет же она там всё время сидеть взаперти? И ей захочется осмотреть своими глазами творения неведомых инженеров. И даже потрогать их.

Неужели, правда, когда-то миллионы лет назад они свели планету с орбиты неведомого солнца и отправили в путешествие по Вселенной? В опасении катастрофы ли? Или по другой причине? А может всё гораздо проще: эти сооружения просто атмосферные заводы или ещё что-нибудь? Скажем, Маркиза по трагической случайности вылетела из своей системы в результате визита в неё чужой звезды. Жители, поняв, что в ближайшее время им грозит смерть от холода, решили построить установки глобального обогрева планеты. И не успели… Или успели, но всё равно погибли, поскольку… Ничего, разберёмся!

С потолка раздался голос бортового компа:

— Ольга, к вам Сергей. Открыть дверь?

— Да, да, Маруся, пусть заходит.

Дверь сдвинулась, и появился улыбающийся коллега:

— Привет, Оль! О, ты купалась, не помешал?

— Нет, не помешал, я уже и волосы высушила.

— Отлично! Что же, собирайся, через полчаса пересадка.

— Как, пересадка? Ведь ещё «заправка», потом тоннель, а потом только…

— Нет, мы пересаживаемся на «Буджум».

«Буджум» был не цилиндрической формы, как обычные земные суда и не сигарообразной, напоминающей рыбу, как космические корабли Рапторов. Наш, склонный к чётким формулировкам, преподаватель матана назвал бы его «эллипсоидом вращения». В общем, слегка сплюснутый шар. Идентичные маршевые двигатели на полюсах. В диаметре по «экватору» он был чуть меньше, чем «Алебарда» в длину. Не гладкий, а покрытый чешуёй, как музейная «Дори». Естественно, ведь внешняя его броня выращивалась по методу Рапторов. Нам рассказывали на лекциях, что заложили «Буджума» на стапелях «Орбиты-3», а потом, когда каркас и часть внутреннего устройства были готовы, отбуксировали на южный полюс Луны. А там уже доделывали силами заказчиков. Конечно, вы знаете, кто были эти заказчики.

Сколько про них ходило преданий и небылиц! В основном, враньё, конечно, как я убедился. Вот, встретился на судне с Сергеем, про которого говорят, что он один из основателей «Элементов». Обычный человек, ни грамма не инопланетянин. А Барсик, конечно, уникален! Но тоже – земной породы, только подрос на рапторских стероидах. И никогда и никому они не нанесли вреда. Если, только не считать случай во время так называемого «второго кризиса». Думаю, это была самозащита.

Я как раз находился в рубке, когда по ближней связи пришёл вызов с «Буджума». Приятному женскому голосу, прозвучавшему в динамике, ответил Стрижаков, уважительно назвав свою собеседницу Лидией Владимировной. Та запросила стыковку. Видимо, всё было оговорено заранее, поскольку после сеанса связи Кэп распорядился подготовить предназначенные для Маркизы контейнеры к перегрузке.

Как подвернувшегося под руку, меня и назначили ответственным. Снялся с вахты и пошёл переодеваться. Поэтому сам «Буджум», иначе, чем в виде локаторной отметки на дисплее, не увидел. У трюма свой, грузовой шлюз, поэтому носить контейнеры оказалось недалеко, хотя слово «носить» в условиях невесомости неприменимо к той деятельности, которой мы и занялись после открытия створок.

Перво-наперво, когда открылся проход, нас поприветствовала та самая Лидия Владимировна. Она оказалась молодой женщиной, светловолосой и пропорционально сложенной. Похоже, спорту она уделяла достаточно внимания. Это была явно та самая Лида Лебедева, первый пилот легендарного «Снарка», про которую с огромной симпатией рассказывал мне Барсик. Или был ещё кто-то?