Сергей Баталов - Око смерти

– Как авиационная пушка! – послышался из динамиков приглушенный голос первого пилота. Оказалось, что он еще не спал и все слышал.

– А с какой скоростью стреляешь ты? – наклонив голову, спросил у Диты Заречнев.

– Обычно – до пяти залпов в секунду. Но сегодня…. Впрочем, а сама поражена. Да что говорить – смотрите! – она включила фрагмент записи, сделанный мозгом яхты с камер позади её «рабочего места». Смотреть было страшно.

Прочное черное кресло с высокой спинкой и с намертво зажатой в нем элойкой металось по помещению, словно одинокая молекула воздуха в герметичной банке, из которой насосом откачали воздух. Размашистое броуновское движение кресла бессмертную мотыляло так, что складывалось впечатление – голова у неё отвалится прямо сейчас. Сашка сжал кулаки, наклонил голову….

– Надеюсь, что такое больше никогда не повторится! – произнесла она, прекращая демонстрацию «фильма ужасов». – Мне кажется, что еще раз такой нагрузки я не выдержу. А ведь можно было до предела не доходить. – с легкой укоризной сказала она. – Если бы кто-то пошустрее шевелил мозгами во время выполнения важного задания. Впрочем, вы, «диверсанты», все равно молодцы. Если бы не вы, сейчас мы все летали по Вселенной в виде мелких замороженных фрагментов плоти. Так что вместе с моим замечанием, от лица всего экипажа я объявляю вам благодарность. Александр снова покраснел. Курсанты сдержанно похлопали.

– На этом – все! Очередную вахту у нас несут…. – она обвела рекрутов глазами. – А где у нас наши, так сказать, навигаторы?

– В каюте, разумеется! – ответил Дягилев.

– Замечательно! Евгений! Вахту сдашь им! А вы все – отсыпаться, отдыхать, приводить себя в порядок. Демьян, это – приказ! – с нажимом в голосе повторила она, заслышав в динамиках недовольное бурчание первого пилота. – Не нужно ничего бояться. По меньшей мере, неделю аресянам будет не до нас.

– А если они пошлют еще один крейсер? – не согласился Паршин.

– Сомневаюсь. Судя по нехарактерной для воинства этой планеты тактике – это частная инициатива. Мне неизвестны лица, в чьем владении было сразу два галактических корабля такого размера.

– Мне – тоже. Но времена меняются. Нужна завеса….

– Хорошо, уболтал, чертяка! Я поставлю «облако спрута».

– Что это такое? – не удержался от вопроса Ар'рахх.

– Знаешь, как осьминог скрывается от своих врагов? Нет? Он выбрасывает целое облако чернил. И пока его враг пытается в этой черни ухватить спрута, осьминог «делает ноги», то есть скрывается.

Драк выразительно посмотрел на Заречнева. Тот перехватил его взгляд, испуганно сказал: – Что ты на меня так смотришь? Думаешь, я тоже умею делать «облако спрута»? Ответ зеленого верзилы потонул в дружном хохоте курсантов.

Прошло несколько дней. Машу тоже «выписали из больницы». У входа в медицинский центр её встречали все новобранцы. Черный хитиновый покров богомолки, от чудовищных перегрузок треснувший в некоторых местах, затянулся. Желтовато-коричневая соединительная ткань образовала замысловатый рисунок на её теле. К жучихе подошла Ирина, подушечками пальцев провела по одной из желтоватых линий.

– Больно? – спросила она, глядя в большие фасеточные глаза жучихи.

– Сейчас – уже не очень. – честно ответила молодая богомолка. – Но сначала боль была просто невыносимая. У нас, на планете или в корабле, если такое случается, мы обречены.

– Почему?

– Жизнь одного существа не стоит ничего. Имеет значение только Улей. Ценность имеет только жизнь Царицы Улья. Жизнь и существование всех остальных…. Нас слишком много, чтобы дорожить жизнью отдельного индивидуума. А второе – у нас нет такого оборудования, как здесь. Богомол, получивший такие повреждения, какие получила я, быстро погибает.

– И ты это знала? Выходит, ты сознательно пошла на это?

– Да. Это так.

– Но почему? Ведь мы – люди, ваши враги….

– Вы – мой Улей. И кроме вас, у меня больше никого нет. Я должна защищать свой Улей даже ценой своей жизни.

У Ирины на глаза навернулись слезы. Юрий, как пушинку, подхватил на руки Машу, понес её в каюту.

Вечером, уже после «официального отбоя» в каюту бывших гладиаторов заглянул Тимофеев.

– Чё, дрыхнуть собрались? – довольно фамильярно сказал он, обращаясь, разумеется, к землянину. – Придется это дело отложить. Вас все ждут.

– Кто – все? И где ждут?

– Пойдемте с нами, все узнаете.

Сашка, заинтригованный заговорщицким тоном Евгения, спрыгнул на пол, быстро натянул брюки и футболку. Драк проделал то же самое.

– Оружие – не брать! – через плечо бросил Тимофеев, направляясь к выходу. Сашка и Ар'рахх переглянулись, улыбнулись.

В тренажерном зале собрался весь экипаж яхты, включая богомолку. Не было только бессмертной и «так, сказать, навигаторов» – Олега и Станта.

Люди и жучиха собрались в одном из углов помещения, что-то живо обсуждали.

– Ну, вот, все в сборе! – воскликнул Дягилев, как только троица пересекла порог зала. Он махнул рукой, Самочернов наклонился, достал из угла что-то довольно большое и круглое, из серебристого металла.

– Прошу всех к столу! – шутливо произнес Юрий, довольно похлопывая по серебристому боку пузатенькой емкости.

Люди, богомолка, драк расселись вокруг верзилы на мягкие татами. Откуда-то появились стаканчики, хлеб, консервы…. «Для полноты картины не хватает только свеженарезанного зеленого лучка». – подумал Александр, присаживаясь у «стола». Рядом опустился драк, за его спиной тенью пристроилась Маша.

– Друзья! – булдаковским голосом произнес Юрий, добровольно беря на себя роль ведущего этого явно не санкционированного «праздника». – Повод сегодняшнего собрания вам всем хорошо известен. Мы сегодня официально, так сказать, принимаем в наш коллектив трех новых членов. Все заулыбались, кто-то даже похлопал.

– События, которые произошли совсем недавно, дают нам право сказать, что…

– Слышь, Юрик, хорош базарить! – оборвал его Тимофеев. – Лучше наливай! А то у всех горло уже пересохло! Земляне одобрительно загудели, подтверждая правоту его слов. Металлическая емкость пошла по кругу.

Сашка, на пробу, плеснул себе немного в стакан, осторожно понюхал. Пахло… самогоном.

«Ну, да. Все правильно»! – негромко пробурчал он себе под нос. – «Там, где водка – там и Россия»!

– В, общем, так! – сказал Дягилев, обращаясь к Заречневу и Ар'рахху. – С боевым крещением вас! И – тебя, Маша! – Он приподнял свой стаканчик, наклонился в сторону жучихи. Все залпом выпил. Сашка сделал то же самое.

«Крепкая, блин! – отметил Заречнев, морщась и цепляя кусочек хлеба. – И где они, её, черти, гонят-то»?

– Погоди, Жень! – сипловато пробасил Паршин, меланхолично закусывая выпитое. – Я думаю, нашим новобранцам нужно кое-что объяснить.

– Валяй! – легко согласился Евгений.

– Знаешь, почему мы сегодня все вместе выпиваем, и все поздравляют вас с боевым крещением? – обратился Демьян к Александру. – Мы хотим, чтобы именно ты знал и понимал, что есть граница, за которой ваш личный успех или неуспех не имеет никакого значения. Не морщься! Да, я знаю – тебе это не очень приятно слышать. Но ты должен это услышать. Ребята не видели, а я смотрел почти все твои приключения на планете твоего друга. Не скрою, некоторые моменты были очень даже занимательными. Тебе не откажешь ни в личном мужестве, ни в сообразительности.

Но здесь – совсем другая ситуация. Раньше от твоей ошибки, от твоего успеха или неуспеха зависела только твоя жизнь, иногда – жизнь твоего друга. Теперь цена твоей ошибки возросла во много раз. Ты должен понимать, и понимаешь, конечно, что если ты, я, Евгений, Юрий – да кто угодно…. Любой из нас, если он ошибется, ставит под угрозу жизнь всех остальных. Мы – коллектив. Улей, как говорит – вот она! И оружие у нас – коллективное. Ты и твой друг должны понять, что игрушки, вроде Игр Богов или Дня Патруля, закончились. Здесь, во Вселенной, все по-настоящему, все по-взрослому. Здесь нет схваток один на один. Здесь, если воюют, то корабль на корабль, звездолет на звездолет. Один человек, один драк, один богомол – это ничто, пылинка…. Выстоять может только группа, коллектив, команда. Улей, если угодно.

Каждый из нас на своем месте должен делать и делает максимум, на что он способен, и даже больше. Только так мы сможем выстоять. Проще говоря – остаться в живых. Вселенная – не самое приятное место. Иногда она становится слишком тесной даже для двух кораблей. И тогда – сам видел, что происходит.

Я хочу выпить за то, чтобы вы, как и каждый из нас, всегда помнили и осознавали ответственность за всех остальных. За меня, за Женек, за Юрика, за Машу, за самих себя. Ваш визит в крейсер аресян показал, что вы – на правильном пути. За вас, мужики!

– За нас! – нестройным хором повторили тост земляне, сдвинули стаканчики над центром «стола».