Надежда для пришельца - Эмори Мур
— Дышит вроде.
— Повезло.
Айко провёл Надю к столу, где уже сидели несколько воинов. Они подвинулись, освобождая место.
— Садись, — сказал Айко, усаживая Надю на скамью. — Я принесу еды.
— Я сама могу...
— Сиди.
Он ушёл к раздаточным столам, а Надя осталась сидеть под перекрёстными взглядами.
Напротив неё сидел красный воин — не Корвус, другой, помоложе. Он с любопытством разглядывал Надю, жуя какой-то длинный корнеплод.
— Ты правда выдержала Морвуда? — спросил он с набитым ртом.
— Правда, — ответила Надя. Голос всё ещё дрожал.
— И как? Страшно?
— Очень.
— А что он показывал?
— Что я не смогу защитить тех, кого люблю.
Красный воин кивнул, будто это было совершенно обычное дело.
— Мне он показывал, как я убиваю своих, — сказал он просто. — Своих же воинов. В ярости. Не различая, кто враг, а кто друг. До сих пор кошмары снятся.
Надя посмотрела на него с новым пониманием.
— И как ты с этим живёшь?
— А никак. Живу. Воюю. Стараюсь контролировать гнев.
Он протянул ей кусок какого-то хлеба — тёплого, пахнущего травами.
— Ешь. После Морвуда надо есть. Восстанавливать силы.
Надя взяла хлеб, откусила. Он оказался неожиданно вкусным — мягким, чуть сладковатым, с ореховым послевкусием.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что. Мы все здесь прошли через это. Теперь ты своя.
Вернулся Айко с подносом, доверху наполненным едой. Он поставил его перед Надей и сел рядом, обнимая за плечи.
— Ешь, — скомандовал он. — Всё.
На подносе лежали какие-то тушёные овощи, мясо (или то, что здесь считалось мясом), несколько видов фруктов и ягод, и стоял знакомый кувшин с терпким напитком.
— Это всё мне? — удивилась Надя.
— Тебе. Ты потратила очень много энергии. Обучение слишком интенсивное. Но, к сожалению, другой темп мы не можем себе позволить. Кровавые вот-вот нападут.
Надя принялась за еду. С каждым куском силы возвращались, дрожь утихала, а в голове прояснялось.
За соседними столами обсуждали её — она слышала обрывки разговоров.
— ...а она ему в ответ — раз, и Корвус в полёте...
— ...Морвуд её почти на час задержал, а она вышла на своих двоих...
— ...Айко повезло...
— ...самка что надо...
Кто-то хлопнул Айко по плечу.
— Эй, розовый, — это был тот самый красный, что сидел напротив. — А ты не боишься, что она после таких уроков тебя за пояс заткнёт?
— Боюсь, — серьёзно ответил Айко. — И горжусь.
— Правильно, — хохотнул красный. — Хорошая самка должна быть сильнее самца. Иначе какой с неё толк в бою?
Надя чуть не поперхнулась.
— Я вообще-то здесь сижу, — сказала она. — И всё слышу.
— А мы и не скрываем правду, — осклабился красный.
— Какую правду?
— А такую, что ты нам всем понравилась. Редко кто из чужаков выдерживает наши уроки. А ты за день прошла уже двоих учителей. Это дорогого стоит.
Он протянул ей чашу с каким-то напитком.
— Пей. Это брага воинов. Крепкая, но после неё сил прибавляется.
Надя взяла чашу, понюхала. Запах был резкий, терпкий, с нотками дыма и чего-то сладкого.
— А не отравит?
— Если бы хотел отравить, сделал бы это тихо, — усмехнулся красный. — А так — проверка на вшивость. Выпьешь — значит, своя.
Надя посмотрела на Айко. Тот пожал плечами.
— Решай сама. Но если выпьешь, они тебя зауважают ещё больше.
Надя сделала глоток.
Напиток обжёг горло, прокатился вниз огненным шаром и взорвался в желудке теплом. По телу разлилась приятная тяжесть, мышцы расслабились, а страх и усталость отступили.
— Ничего так, — сказала она хрипло. — Крепкая.
Красный довольно заржал.
— Молодец, землянка! Своя!
За соседними столами зааплодировали. Кто-то крикнул: «Налить ей ещё!». Айко улыбался, глядя на неё с такой гордостью, что у Нади защемило сердце.
— Что? — спросила она.
— Ты удивительная, — ответил он.
— Это я уже слышала.
— И ещё услышишь.
Он наклонился и поцеловал её — легко, быстро, но в этом поцелуе было столько нежности, что у Нади перехватило дыхание.
— Эй, вы там, — заорал кто-то. — При всех-то! Совесть имейте!
— Завидуй молча, — огрызнулся Айко, но отстранился.
Надя рассмеялась. Она сидела за общим столом, среди воинов чужого мира, пила крепкую брагу, ела незнакомую еду и чувствовала себя... своей.
— Айко, — сказала она тихо. — Я, кажется, начинаю привыкать.
— К чему?
— К этому миру. К этим людям. К тебе.
Он взял её руку, поднёс к губам.
— Это хорошо, — сказал он. — Потому что это теперь твой мир. Твои люди. Твой дом.
Надя посмотрела на него. На его розовую кожу, на его рога, на его глаза, полные любви.
— Да, — сказала она. — Наверное, так и есть.
Айко недолго вглядывался в нее, а потом, что было совершенно неожиданно, игриво заулыбался.
— Хочешь попробовать кое-что особенное? — спросил он, беря с подноса маленькую тёмно-синюю ягоду.
— Что это?
— Сладость радости. Так её называют. Самая вкусная ягода в нашем мире. Но есть одно условие чтобы получить ее.
— Какое?
Вместо ответа Айко положил ягоду себе в рот, зажал между губами и наклонился к Наде.
— Забери её, — прошептал он.
Надя улыбнулась и прильнула к нему.
Их губы встретились. Ягода лопнула, выпуская сок — сладкий, тягучий, с лёгкой кислинкой. Он смешался с их слюной, потек по подбородкам, но ни один из них не обратил внимания.
Айко углубил поцелуй, одной рукой притягивая Надю ближе, другой гладя её по спине. Она чувствовала его язык, его губы, его дыхание — и всё это было таким родным, таким нужным, таким живым.
— Вкусно, — выдохнула она, когда они наконец оторвались друг от друга.
— Ты вкуснее, — ответил Айко, слизывая сок с её подбородка.
— Айко...
— Знаю. — Он поцеловал её в кончик носа. — Нам пора. Векса ждёт.
— Дай ещё минуту.
Он дал. Они сидели, обнявшись, слушая дыхание друг друга, и Надя впитывала это тепло, зная, что оно понадобится ей на следующем уроке.
Глава 21. Урок боли
Надя шла за Вексой через лагерь, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеют ноги. Сытость после трапезы сделала
