Куколка (СИ) - Серебрянская Виктория

— Есть, явиться с утра к вам в кабинет! — вытянулась я перед командором в лучших традициях армейского устава.

Дайренн кивком отпустил меня. Дождался, пока я займу положенное место и снова взмахну метлой. А потом медленно приблизился со спины, и я будто в страшном сне услышала его ледяной голос:

— Курсант, представьтесь!

Я дернулась, в первый миг подумав, что Дайренн обращается ко мне. Но нет, декан стоял и в упор смотрел на замешкавшегося Павелика.

— Павелик Шаххерт, летное отделение! — в конце концов, не очень уверенно представился он.

— Шаххерт, значит…

По-моему, не только я, но и все присутствующие на полигоне, включая Гимро, оторопели, не понимая, что Дайренну нужно от пилота. Гимро даже сделал несколько шагов в нашу сторону, с подозрением глядя на начальство. А Дайренн внезапно вклинился между мной и Шаххертом, и я вдруг услышала его свистящий шепот:

— Шаххерт, как килл киллу открою тебе секрет: выбирает всегда женщина! И если тебя не выбрали, значит, это с тобой что-то не так, а не с ней! Запомни это!

Дайренн выпрямился. Оглянувшись, я увидела, как обмякли плечи заклятого друга. Видимо, он все же опасался командора. И, как оказалось, не зря: в тот миг, когда все, включая меня, решили, что опасность уже миновала, Дайренн вдруг почти без замаха ударил Павелика. Тот выронил метлу и глухо охнул. Пластиковый черенок с негромким стуком свалился ему под ноги. В свете пылающих холодным белым светом прожекторов повисла убийственная тишина…

Немая сцена длилась, кажется, вечность. Я потрясенно таращилась на Дайренна, не зная, что в таком случае можно сказать или сделать. Командор же смотрел куда-то в пустоту перед собой, кажется, потрясенный произошедшим не меньше моего.

Первым опомнился Павелик. Держась за скулу, с ненавистью уставился на командора и что-то прошипел на незнакомом языке. Наверное, это был его родной язык. Во всяком случае, командор Дайренн прекрасно его понял и криво усмехнулся в ответ:

— Можете не трудиться, курсант. В отличие от вас, я привык нести ответственность за свои слова и поступки. Я сам сейчас доложу начальнику академии о произошедшем.

С этими словами Декан развернулся и, чеканя шаг, как на параде, направился в сторону главного корпуса.

Тишина над плацем висела все то время, пока была видна по-военному выпрямленная спина уходящего преподавателя. И лишь когда он скрылся за дверью, отмер Гимро:

— Чего уставились? Вам это что, шоу? Приказ начальника академии никто не отменял! Заканчиваем уборку! — Я и игумары послушно снова замахали метлами. Павелик же свою даже не поднял. Гимро поморщился. Будто раскусил какую-то гадость. И обратился к арлинту: — Деннер, ты бы отправил своего к медикам!..

Препод-арлинт, немного помедлив, кивнул:

— Сам отведу, позднее вернемся!

Когда пилоты растворились в темноте за пределами освещенного пространства, Гимро устало вздохнул:

— Не день, а шварх знает что!.. — А потом уже бодрее гаркнул специально для нас: — Продолжаем!.. Мне нужно отлучиться, Куколка остается за старшую!

Я вполне могла бы с этим поспорить. Тот же Качиэни был больше, авторитетнее, сильнее меня, имел лучшую успеваемость. Но после всего препираться с капитан-лейтенантом не хотелось совершенно. В конце концов, парни свои, договоримся. Так что я на миг, привычно, не задумываясь, вытянулась и отозвалась:

— Есть, господин капитан-лейтенант! Продолжаем уборку!

Полосу Шаххерта, не сговариваясь, поделили между собой я и Качиэни, чья полоса была следующей. Урны, которые должен был чистить Павелик, молча разделили между собой два наших одногруппника.

Механически махая метелкой и ни на кого не глядя, я раздумывала, как так могло получиться: тот, кто казался мне чуть ли не принцем, оказался подонком. А тот, кого я хотела низко использовать в своих целях, благородно защищал. И уже не раз. Даже рискуя собственной репутацией…

Когда с работой было покончено, мы собрали выданные нам метелки и неиспользованные пластиковые мешки, и сдали завхозу, смотревшему на нас как на кровных врагов. Еще бы! Из-за нас ему не дали вовремя лечь спать.

— Идите, ребята, — устало предложила я игумарам. — Я доложу Гимро, что задание от начальника академии выполнено в полном объеме…

О том, что после я пойду к самому начальнику академии, я говорить не стала. Но Качиэни догадался и сам:

— Вместе пойдем, — прогудел он. — И, думаю, к Гимро сейчас идти бесполезно. Они с деканом дружат. Скорее всего, капитан-лейтенант сейчас тоже у начальника академии.

В груди что-то тепло и болезненно-приятно екнуло, глазам стало как-то подозрительно влажно. Со здоровяком-игумаром у нас сложились вполне теплые и дружеские отношения еще с той полосы препятствий осенью. Так что я невольно шмыгнула носом:

— Спасибо, ребята! Но… Неизвестно, чем этот поход закончится. Лучше бы вы не подставлялись!

— Десантники своих не бросают, — мрачно парировал игумар с очень сложным именем, которого все с первых дней звали запросто: Вис. И я поняла, что даже пытаться их уговаривать не рисковать бесполезно.

Испуганное эхо наших шагов металось под темными потолками. Центральный корпус уже давно опустел на период ночного отдыха. Освещение в большинстве случаев было погашено, аудитории заперты. В темных углах затаились злые тени. Наверное, если бы я шла по этим коридорам в одиночестве, у меня бы уже поджилки затряслись от страха — настолько чуждо и непривычно выглядели ночью уже хорошо изученные при дневном освещении стены.

В приемной ректората было пусто и темно. Но из-под двери кабинета ректора пробивалась полоска света и доносились слабые звуки разговора на повышенных тонах. Мы переглянулись. Но поскольку ребята даже не собирались хотя бы подождать меня в приемной, я коротко выдохнула и постучала в дверь.

Она открылась мгновенно, и из-за приоткрытой двери в темноту приемной выплеснулся слабый свет и выглянул хмурый игумар. Гимро окинул нашу компанию взглядом и коротко поинтересовался:

— Ну?..

— Распоряжение господина адмирала Койо выполнено! — отчиталась, вытягиваясь, я. — Плац убран, инструменты сданы завхозу!

Хмурые складки на гладкой переносице препода разгладились, он кивнул:

— Молодцы. Идите отдыхать.

Гимро сделал движение, словно хотел войти назад в кабинет и закрыть за собой дверь. И тогда я нервно позвала:

— Господин капитан-лейтенант Бидиэнш!..

Гимро опять насупился и грозно заявил:

— Куколка, иди спать! Не до тебя сейчас!..

Еще полгода назад я, скорее всего бы, сдрейфила. Отступила бы, попыталась бы найти другой выход из ситуации. Но неполные шесть месяцев в академии уже изменили меня. Я упрямо тряхнула головой и сделала полшага вперед, вторгаясь в личное пространство Гимро:

— Что будет с деканом, разрешите узнать? Он ведь не виноват! Шаххерт его намеренно спровоцировал!..

Круглое и достаточно подвижное лицо Гимро будто закаменело. Из-за его плеча послышалось спокойное и сухое:

— Спровоцировал или нет, декан Дайренн — кадровый военный, преподаватель академии и руководитель кафедры. И обязан держать себя в руках. — В дверном проеме показалось лицо начальника академии, практически утратившее краски в ночном освещении и казавшееся пепельным. — Гимро, впустите девочку! Я так понимаю, случившееся касается ее напрямую…

— Здесь вся команда, господин адмирал, — неохотно признался Гимро, приоткрывая дверь чуть шире, но руку не убирая.

Начальник академии не стал выглядывать в приемную. Наоборот, когда он ответил, его голос удалялся от двери, видимо, фарн решил вернуться за стол:

— Парни могут подождать ее в приемной. Если захотят. Здесь им делать нечего!

Я быстро обернулась к Качиэни:

— Идите отдыхать! Все будет хорошо!

Игумары уходить не хотели. Но сдались под моим требовательно-умоляющим взглядом и нехотя поплелись на выход. Дождавшись, когда за одногруппниками закроется дверь, я набрала полную грудь воздуха, как перед прыжком, и шагнула в освещенный кабинет адмирала Койо.