Сергей Борисов - Искатель. 2004. Выпуск №7

Говори, пилот, говори. Я, правда, плохо понимаю, о чем ты чирикаешь, но состроить сочувственную рожицу мне совсем нетрудно. Я даже поцелуи твои выношу без омерзения. Что очень странно. После того рокового дня мне несколько раз во имя Учения приходилось целоваться, и каждый раз хотелось после этого вымыть рот с мылом. А сейчас… Даже интересно… Особенно, когда ты целуешь вот так, жадно и нежно одновременно.

Стоп. Пилот замолчал. Пора что-нибудь вякнуть и мне. О чем? Ну конечно, о любимой мамочке, которая когда-то, здесь работала. О том, какой необычной девочкой я была в детстве. Мне почему-то очень приятно ему это рассказывать. Может быть, потому, что почти не приходится врать. Или из-за того, что он так внимательно слушает? Жаль, завтра пилот улетит, и больше никогда… Ну вот, даже в глазах защипало. Хорошо, что он не догадывается, почему. Думает, что это из-за любимой куклы, про которую я только что ему поведала. Уж не влюбилась ли я? Глупости… Чего это он вдруг обниматься полез? А, чтобы утешить меня. Ну, давай, давай, утешай. Покрепче обнимай, покрепче. Чтобы я могла почувствовать все твое тело, такое большое и сильное.

Странно все-таки. Думала, хоть от этого-то станет противно. Но — аж ни капельки. Что, если я все-таки влюбилась? Как обычная баба? Нет, невозможно. Я только выполняю задание, и все. И все, слышишь?! Это я тебе говорю, тебе! То есть себе самой. Ну что, пилот, пора ехать? Лично мне уже давным-давно надоели эти развалины. К тому же сюда кто-то идет. Экскурсия какая-то, что ли? А, понятно. Будущие жители. Осматривают доставшуюся им Землю Обетованную. Или правильнее — Титан Обетованный? Значит, теперь уже целоваться… Можно, конечно, но как-то неудобно. И я, кажется, раздосадована этим. Вот новости… Так недолго и Учение забыть. А ну, повторяй немедленно: продолжение рода — искус дьявола; беременная женщина — игрушка демона; экзистенция трансцендирует в Ничто; человек — это существо, посредством которого Ничто входит в мир; бытие — это Ничто, а Ничто — само бытие…

Кар плавно и почти бесшумно скользил по туннелю, безуспешно пытаясь обогнать вереницу вспыхивающих впереди светильников. Ветер развевал темные волосы Луизы, и время от времени она отводила закрывающие глаза пряди.

Ростислав попытался обнять Луизу, но она, нахмурившись, решительно отстранилась.

— Не надо. Дэв наверняка выехал нам навстречу. Не нужно, чтобы он…

— Да-да, я понимаю, — поспешно согласился Ростислав.

Ничего он не понимает. То Дэв ей жених, то вроде старшего брата, то — не нужно, чтобы увидел… А сам… Тоже хорош. Начал ни с того ни с сего плакаться в жилетку: «В этом институте… продолжить дело отца…» И это называется — космодесантник! Впрочем, несостоявшийся. А с несостоявшегося — какой спрос? Все равно, он должен был побывать здесь. На всю жизнь запомнится, как целовался на развалинах. Это ведь все равно что на кладбище. Кощунство? Но он ничуть не жалеет. И даже не прочь туда вернуться, раз у Луизы появляется желание обнимать его только на руинах. Ишь, какая сердитая. И смотреть в его сторону не хочет.

— Я чем-то обидел тебя?

Луиза посмотрела на пилота в точности тем взглядом, каким когда-то — так давно! — почти мгновенно обольстила на «Лесной тропе».

— Нет. Нисколечко. Просто я о своем задумалась. Ты же знаешь, у красивых девушек проблем бывает намного больше, чем у дурнушек. Но мы, кажется, уже приехали. А что, разве Сатурналии начинаются сегодня?

— Да. Их начали на день раньше объявленного срока, чтобы все, улетающие завтра на «Деметре», тоже могли поучаствовать.

Кар выехал из туннеля, и Ростислав прищурил глаза: низкое багровое солнце светило прямо в лицо. По высокому небу плыли легкие белые облака, с одного края подрумяненные собирающимся на покой солнцем, а с другого уже темнеющие под взглядом приближающейся ночи. Вдали сквозь дымку проглядывали горы, удивительно красивые в этот теплый летний вечер.

— А вчера этот городок стоял на берегу моря, — удивилась Луиза. — Мы с Дэвом вчера были здесь, на экскурсии.

— В Атласе — самый большой имреал во всей Системе. Его смонтировали всего полгода назад, — объяснил Ростислав. — Поэтому среди переселенцев был такой конкурс.

Кар свернул на стоянку, поерзал туда-сюда, припарковываясь вплотную к другим электромобилям, распахнул дверцы. Ростислав и Луиза вышли в узкую улочку, застроенную маленькими двухэтажными домиками, перед каждым из которых был разбит крохотный садик.

— Значит, и в самом деле каждая семья получает свой дом? — спросила Луиза, обеими руками хватаясь за локоть Родникова. Он поспешно обнял ее за талию.

— К сожалению, нет. Здесь живет местная знать. Под другими куполами стоят обычные многоэтажки, суперимреалов их жители позволить себе тоже не могут.

Улочка очень быстро вывела их на площадь, видимо, центральную в Атласе. К ней сходились другие улочки, такие же узкие и живописные. По ним со всех сторон к площади стекались люди. Одеты они были настолько разнообразно, что Ростислав и Луиза почувствовали себя неловко: в своей стандартной, хотя и очень удобной одежде они явно выделялись на общем фоне.

Здесь были испанские вельможи в украшенных золотом камзолах. Широкие жесткие воротники вынуждали их обладателей высоко держать голову и взирать на всех с надменностью верблюда. Стройная индианка в спадающем красивыми волнами сари шла так, словно на голове у нее был наполненный водой кувшин. Маленькие китайцы в коротких брюках и рубашках навыпуск прятали лица под широкими соломенными шляпами. Высокие гречанки в однотонных туниках напоминали олимпийских богинь. Русская красавица в длинном, почти до пят, сарафане, величаво плыла рядом с чопорным англичанином в смокинге и цилиндре… И у всех на лицах были маски — черные, алые, синие, переливающиеся всеми цветами радуги, светящиеся. Атмосфера была наэлектризована: то здесь, то там слышались рискованные шутки, нервные смешки, приглушенные голоса.

— Почему все так возбуждены? — почувствовала общее настроение Луиза. — У нас тоже бывали карнавалы, но здесь какой-то жуткий ажиотаж. И смотрят они на меня так, словно… Словно я совсем голая.

— Сатурналии — самые главные в году праздники. Изнурительная работа, вечная нехватка всего и вся, надоевшая теснота в жилых многоэтажках — все забывается в эти дни! Без подобных праздников, без их мощной разрядки внеземные поселения просто не могли бы существовать.

Родников схватил с лотка проезжавшего мимо киб-разносчика две маски и протянул одну Луизе.

— Надень. Эти взгляды мне тоже не нравятся.

В маске Луиза была похожа на диковинную птицу с длинным черным клювом. Ростиславу досталась маска зайца. Поколебавшись мгновение, он решил тоже скрыть лицо. Входить в толпу сумасшедших с видом нормального человека — опасно!

Они двинулись вместе со всеми к центру площади. Здесь, рядом с фонтаном, лениво поднимавшим глыбы воды почти на пятиметровую высоту, была сооружена временная сцена. На ней уже творилось какое-то действо. Именно оно притягивало к себе все новые толпы людей.

Освещение вдруг резко изменилось. Солнечный свет померк, облака исчезли, и над головами собравшихся возник во всем великолепии Сатурн.

Гул восхищения пронесся над площадью.

— И небо свернулось, как свиток, — тихо проговорила Луиза.

— Время праздника выбрано так, чтобы Сатурн освещал его — в буквальном смысле — будучи сам полностью освещенным солнцем. И освещал, и освящал — в данном случае это равнозначно.

Они приблизились к сцене. На ней изображалось какое-то событие времен Древней Греции. Взрывы хохота доносились из толпы, плотным кольцом окружавшей сцену.

— И этот примитивный спектакль — единственное, чем славятся Сатурналии, которыми так усиленно заманивают на Титан переселенцев? — удивилась Луиза.

— Нет. Суть мистерий в другом. Разрядка достигается за счет…

Толпа вдруг взревела от восторга. Видимо, спектакль достиг кульминации. Луиза снова начала смотреть на сцену.

— Ой, да они же… совсем голые!

— Это вакханки. Сейчас они нападут на басилевса и его свиту.

Луиза сняла с лотка ближайшего киб-разносчика две баночки какого-то напитка, протянула одну Ростиславу, из второй, тут же открыв ее и приподняв маску, жадно отпила сама.

Родников тоже попробовал напиток. Он был прохладным и вкусным. И чем-то отдаленно напоминал запах газа, содержащегося в заряде морфера. Видимо, тем, что от него тоже было трудно оторваться.

— Сегодня здесь все бесплатно, я правильно поняла? — улыбнулась Луиза, вновь скрываясь под маской.

— Да, но боюсь, этот напиток…

— Он просто замечателен! Я никогда такого не пила! — развеселилась Луиза и, вновь приподняв маску, допила остатки. — Возьми мне еще баночку!

Родников схватил ее за руку и потянул прочь с площади.