Лариса Куролесова - Человек без надежды (СИ)

— Ну что ты, милая! — тетя Зина махнула рукой. — Спасибо, что связалась с нами — я представляю, в каком ты была состоянии!

Она вытерла глаза маленьким носовым платочком и знакомым движением спрятала его в небольшой нашитый кармашек на рукаве. Такими незаметными «накладочками» она снабжала и одежду дочери — Сильвер помнила, как в детстве в «запасниках» у Камиллы обнаруживалось множество интереснейших вещей. С трудом сглотнув комок, подкативший к горлу, девушка опустилась на стул рядом с Зинаидой Мироновной и с надеждой посмотрела сначала на приборы, стоящие в палате, а потом — на Кэм, неподвижно лежащую на постели.

— Как она? — медсестра только что дала Сильвер подробнейший отчет, но она все же снова спросила об этом у Лесновой — старшей.

— Доктор говорит, что стабильно, — тетя Зина погладила дочь по забинтованной руке. — Она у нас настоящий боец, так что все будет хорошо!

Силь тоже неловко прикоснулась левой ладонью к плечу подруги. Ей ужасно хотелось сказать Камилле, что она не может, не имеет права не прийти в себя, но она не смела заговорить об этом при Зинаиде Мироновне. Нельзя даже мысли допустить о том, что может быть как‑то иначе! Восемь лет назад Лесновы уже пережили трагедию, после которой Зинаида Мироновна из радостной хохотушки почти на полгода превратилась в собственную бледную тень. Дочь и сыновья вытягивали мать, как могли, и она, кажется, снова стала жить только ради них. И сейчас она снова нуждалась в поддержке.

— А как мальчики? — вполголоса поинтересовалась Сильвер.

— Они в школе, а на секции сегодня не пойдут — поедут сюда, с такси Сережа уже договорился, — с готовностью ответила Леснова — старшая. — Для них, конечно, это шок, но ничего не поделаешь… Мальчишки мои совсем взрослые стали… Сережка сегодня утром говорил с доктором, выяснял, что нужно будет делать после того, как Камилла придет в себя. У нее же лицо обожжено сильно и правая рука, так что потребуется несколько операций по пластике. Теперь мальчишки думают, где раздобыть денег, чтобы все их оплатить! В последнее время Камилла старалась не тратить лишнего на медстраховку, пользовалась сокращенной программой, а она расходов по пластике не покроет…

— Пусть не волнуются, деньги я дам, — торопливо проговорила Силь. — Кэм мне не чужая! Да и вообще, если вам что‑то понадобится, я…

— Спасибо, дорогая, — тетя Зина благодарно улыбнулась, положив руку на запястье Сильвер. — Я знаю, что мы всегда можем к тебе обратиться, но мальчики пусть все‑таки подумают…

Ох, конечно! Силь мысленно выбранила себя за несообразительность. Разумеется, Сереже и Мирону лучше размышлять о том, где раздобыть денег, чем просто сидеть над постелью сестры, замирая в ожидании каждого ее следующего вздоха. Пока именно Камилла была основной кормилицей семьи — Зинаида Мироновна всю жизнь воспитывала детей и содержала дом и после смерти мужа так и не смогла перестроиться, тем более что мальчишки были еще маленькими. Да и сейчас, несмотря на то, что Сергею уже исполнилось шестнадцать, а Мирону — тринадцать, они все еще подростки. Так и получилось, что первые годы после смерти Владислава Сергеевича они существовали в основном на полагавшееся детям пособие, а потом Камилла, которая рано стала зарабатывать на концертах, как‑то естественно взяла это бремя на себя.

Однако тетя Зина права: пусть мальчишки учатся проявлять свои мужские качества. Оба брата очень любили старшую сестру и трогательно пытались опекать ее, хотя Камилла и была старшей. Наверное, теперь мечтают, чтобы, когда она придет в себя, у них уже где‑нибудь нашлись деньги на ее лечение, чтобы преподнести их Кэм, лопаясь от гордости. Хорошо, что им есть чем отвлечься, а не думать все время о трагедии, произошедшей с Камиллой! И хорошо, что они настроены на то, что она непременно очнется — и в самое ближайшее время.

— Не волнуйся, дорогая, деньги мы в любом случае найдем, — тетя Зина снова повернулась к дочери, как будто говорила с ней. — У меня кое‑что отложено, а Сереже недавно предложили подработать на каникулах в одной фирме… Все будет хорошо!

Она говорила так убежденно, что Сильвер невольно заразилась уверенностью Зинаиды Мироновны. Девушка еще немного посидела в палате у подруги, но потом заглянула медсестра и строго заявила, что часы посещения для пациентов в состоянии Камиллы строго ограничены. К членам семьи это, разумеется, не относилось, а вот Силь, несмотря на «близкородственный» допуск, прописанный в чипе, пришлось попрощаться с тетей Зиной и Кэм и пообещать, что она будет заходить каждый день. Почему‑то она надеялась, что даже в бессознательном состоянии подруга ее слышит.

Спустившись к стойке регистратора, Сильвер с замиранием сердца активировала общественный коммуникатор, стоявший в холле. Левой рукой она с некоторым трудом набрала имя «Кароль Стейн» и отправила запрос по общегородской медицинской сети. Не прошло и пары секунд, как экранчик выдал ей полную информацию, от которой Силь вздохнула с облегчением. Оказалось, что при взрыве Кароль почти не пострадал, отделавшись сотрясением мозга (в другое время девушка сочла бы, что это ужасное повреждение, но по сравнению с положением Камиллы и остальных пострадавших диагноз казался просто ерундой), и его уже отпустили долечиваться домой. Сильвер тут же набрала знакомый номер на собственном комме, и Кароль ответил.

— Разумеется, приезжай, малышка! — преувеличенно бодро ответил он на ее предложение навестить его. — И, кстати, если тебе не сложно, прихвати что‑нибудь от головной боли, а то ходить мне сложно, заказ доставят только через пару часов, а башка трещит ужасно!

Уточнив название лекарства, выписанного докторами, и затребовав рецепт на коммуникатор, Сильвер пообещала, что через несколько минут доставит его пострадавшему. Пока она навещала Камиллу и выясняла, жив ли Кароль, сердобольный таксист, ожидавший ее у входа в больницу, проявил инициативу и связался с городской службой эвакуации транспортных средств. Оказалось, что «сильвер» госпожи Фокс уцелел и даже не был поврежден, а во время эвакуации его переместили на одну из стоянок службы безопасности, откуда хозяйка в любой момент может его забрать.

Она поблагодарила заботливого таксиста и назвала адрес Кароля, попросив по дороге остановиться у любой аптеки. И через каких‑то полчаса Сильвер уже звонила в дверь квартиры Стейна и с трудом удерживалась от соблазна броситься ему на шею от полноты чувств. Такси она отпустила, заявив, что доберется до дома сама — Кароль жил неподалеку от ее собственной квартиры, — и теперь со спокойной душой хозяйничала в маленькой кухне приятеля, готовя им чай.

— Малышка, ты просто вернула меня к жизни! — пафосно произнес Стейн, проглотив таблетку. — А то последние два часа у меня было такое чувство, что мой мозг пытается выбраться из головы через уши!

Сколько Сильвер не билась, он так и не мог избавиться от привычки называть ее «малышкой», укоренившейся еще с того времени, как «взрослый» Кароль, будучи на целых два года старше Силь и Кэм, опекал девчонок в школе. Несмотря на кажущуюся фамильярность, их никогда не связывали романтические отношения — они так и остались хорошими друзьями. Они с Камиллой, вероятно, так до глубокой старости и будут для своего осветителя «малышками», это их «прозвище» оказалось из тех, которые не желают покидать своих обладателей. Хотя сейчас Сильвер даже понравилось такое обращение, как островок старого доброго спокойствия в бушующем море хаоса, в которое она погрузилась со вчерашнего дня.

— Я все‑таки жутко глупая, потому что вчера не пошла искать тебя, — пробормотала девушка, добавляя горячей воды в заварочный чайник. — Если бы пожар не потушили, ты мог погибнуть!

— Хватит есть мозг и себе, и мне! — решительно скомандовал Кароль, подхватив поднос с двумя чашками и поморщившись от собственного резкого движения. — Моей голове и так паршиво, так что изволь заниматься самоедством где‑нибудь подальше от меня, лучше в тишине собственной квартиры и вечером! В хлебнице, кстати, лежат свежие мамины булочки — тащи их тоже к столу!

И прежде чем Сильвер успела продолжить мучиться угрызениями совести, она уже сидела напротив приятеля и с аппетитом уплетала свежие булочки, запивая их ароматным чаем.

— Как там Камилла? — откинувшись на подушку, поинтересовался Кароль. — Ее сильно задело?

— Не знаю, она вся в бинтах, — тут же помрачнела Силь. — Она с ног до головы в повязках, и доктора считают, что ей понадобится несколько операций для того, чтобы восстановить лицо и тело.

— Бедная девочка! — Стейн тоже изменился в лице. — Вот ей действительно досталось, а у меня — так, ерунда, и упоминания не стоит! Она, наверное, ужасно переживает? Наша Кэм всегда была эстеткой, а теперь ей и в зеркало толком не посмотреться. Ну да ничего, мы ее быстро поставим на ноги — скинемся и отправим к лучшим пластическим специалистам…