Джерри Пурнель - Наемник

Козел… Про джихад пишешь? Так вот тебе джихад! В полный рост тебе джихад. Кушай, мать твою, не обляпайся! Нравится, с. а?! Или ты думал, что джихад – это так, в Интернете потрындеть?

– А ну, пошел, п…р! Двигай своей ж…

На месте, где была решетка, зиял пролом, капитан мог бы спастись сам, но инстинкт старого оперативника и агентуриста сказал ему спасать своего агента. Он выпихнул оглушенного агента из окна, когда сзади в него вцепились. Не глядя он ударил ногой назад, попал кому-то по кости, тот взвыл, разразившись отборными ругательствами на обычной для Танжера смеси французского, арабского и африкаанс. Он попытался подтянуться, но сзади снова схватились, и капитан понял: по-хорошему уже не уйти. В рукаве был хороший стилет из прочного пластика на подвеске, в кармане связка ключей могла в нужный момент превратиться в кастет, а один из ключей, длинный, с насечкой, как от подъезда – в японскую боевую палочку, явару. Времени доставать стилет не было, капитан выдержал удар по колену, выдернул руку с ключами, пальцы автоматически зажали их в нужном положении, так что длинный стальной штырь с насечкой торчал наружу. Его учили, что действия должны были отличаться максимальной эффективностью, поэтому он ударил в рожу своего врага, метясь в глаз. Судя по истошному реву, попал. Принял на левую руку секущий удар ножом – частично его ослабила прочная кожа куртки, ударил в ответ яварой и пошел на прорыв. Возможно, ему и удалось бы вырваться в зал, где сейчас сущий бешбармак творился, и скрыться, воспользовавшись паникой, но тут оглушительно бабахнуло дробовое ружье, и капитан полетел на пол…

– Отец, ты что, охренел?! – заорал один из джамаатовских…

Бармен, тяжело дыша, передернул затвор.

– Это резиновые пули. Шмалять настоящими в заведении – я что, больной, что ли…

– Забираем его!

– Э, а платить?! Платить кто за это будет?

Один из джамаатовских шагнул вперед, перехватив длинный ствол ружья и отбив его вверх. Второй ударил бармена ножом под ребро. Тот стал оседать у стены, багровый пузырь медленно надулся на губах и лопнул.

– Торговать спиртным харам, папаша. Аллах за все заплатит…

Они набросили на русского наручники с розовым искусственным мехом поверх стали – ну не было у них других наручников, кроме тех, какие купили в секс-шопе, – и вытащили его на улицу. Старый носатый фургончик «LDV» затормозил как раз напротив, когда ударили выстрелы. Без предупреждения, без крика «Полиция!» – без всего. Неизвестный мотоциклист ловко уронил мотоцикл, укрывшись за ним, и открыл беглый огонь из мощного, с емким магазином автоматического пистолета. Двое джамаатовских попадали как сбитые кегли, еще двоим удалось укрыться за фургончиком, но ситуация был конкретно хреновая. Мотоциклист не учел только одного – задняя дверь фургона. Подсознательно он не видел опасности, это была для него стенка, такая же, как и бетонная. Это было ошибкой: дверца вдруг открылась, и кто-то невидимый в темноте фургона выпустил по упавшему мотоциклу весь магазин пехотной штурмовой винтовки «ЗИГ-Манурин». На последних пулях рванул бензобак мотоцикла, вспышка осветила улицу. Кое-как запихав в фургон своих двоих – убитого и тяжело раненного, – джамаатовские под вой сирен смылись. Перехватить информатора – что они и хотели сделать – им не удалось…

11 января 2015 года

Средиземное море

Ударный авианосец «Александр II»

– Господин вице-адмирал…

Отвлекся.

– Слушаю.

Я одним глотком допил кофе по-турецки с влитой в него толикой коньяка. У нас были проблемы – разведывательный беспилотник, совершая обычный, плановый полет, упал в море. Его искали… это был новейший беспилотник типа «Серая мышь», с радионезаметным планером из композитных материалов и новейшим двигателем. Наши умники ученые поставили на беспилотник тот же турбореактивный двигатель, который стоял на новейших барражирующих боеприпасах, – и потерять его мы никак не имели права.

Вопрос не в разведывательной информации, там ее нет. Вернее, есть, но не та, из-за которой стоит «рвать подметки». А вот если в руки противника попадет сам беспилотник, пусть даже и разбитый, утечет новейшая технология, которая, по оценкам наших специалистов, не появится больше нигде в течение следующего десятилетия.

Вообще, по правилам экспериментальную технику отпускать в одиночный полет нельзя. Рядом с ней должен был быть самолет или еще один беспилотник, для наблюдения. Однако команда разработчиков настояла-таки на одиночном полете, да еще с отработкой прорыва ПВО – в данном случае прорыва ПВО авианосного ордера, очень мощного. Крутые парни из Ижевска, так их… Видимо, система РЭБ авианосца все-таки сумела повредить экранированную электронику БПЛА. Контакт был с ним потерян – и хорошо, если он просто приводнился, выпустил аварийный парашют и приводнился. А если полетел черт знает куда? Если он разбился не над водой, а над землей и обломки найдут?

Вообще-то я не командовал УАГ[33], не командовал авианосцем и вообще не имел никакой судовой роли на этом корабле. У меня была своя миссия, командование корабля не было в нее посвящено – у меня и у небольшого штаба, которому отвели место на самолетной палубе, поставив десяток стандартных контейнеров. Но сейчас был аврал, и оказать помощь команде приютившего нас корабля мы были просто обязаны. Чем и занимались в последние часы…

Миссия моя вообще-то секретна, но вам я скажу, в чем она заключается. Обнаружить и уничтожить генерала Абубакара Тимура. Пока я не сделаю этого – в отставку не уйду. Я стоял в шаге от этого человека много лет назад, я смотрел ему в глаза – и рано или поздно придет время, когда я буду стоять в шаге от его трупа.

– Господин вице-адмирал, сообщение, по красному коду. Изволите прочесть?

– Давайте…

Я взял конверт, глянул на часы, расписался в журнале и проставил время. Еще не открыв конверт, я предположил, что там очередное merde – неприятности поодиночке не ходят. Я не ошибся в своих предположениях.

НАБАТ!

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ШИФРОМ ВМФ

Командующему УАГ-4

Вице-адмиралу Безбородову

Довожу до Вашего сведения, что сегодня, в шестнадцать сорок П[34], в Танжере на улице Пятого Февраля неизвестной вооруженной группой в количестве не менее 6 человек был схвачен и увезен в неизвестном направлении живым Флота капитан второго ранга В. П. Бородин, прикомандированный к экипажу «Паллады» и выполнявший специальное задание в городе. Сопровождавшие его лица: лейтенант по адмиралтейству Галыгин тяжело ранен и обожжен, сержант по адмиралтейству Степанюк не пострадал. Потери нападавших – предположительно 2. Лейтенант по адмиралтейству Галыгин находится в гражданской больнице под надзором местной полиции.

Докладываю для получения распоряжений.

Офицер встречался с агентом в городе. Агент оказался двойным, офицера похитили. Скорее всего, чтобы пытать и отрезать голову. Они знают, что с нами шутки не проходят: мы не обмениваем заложников на схваченных и ожидающих суда террористов.

Могло быть и так, что агент не был двойным. Его просто раскрыли, но не отрезали сразу голову, а решили сделать из него наживку и посмотреть, кто придет…

Когда же все это закончится…

Сунув спецсообщение в карман, я отправился в адмиральскую каюту. Еще один аврал – только этого нам и не хватало…

– Мафия?!

Ударной авианосной группой «Александра Второго» командовал, как на грех, полный адмирал Николай Ильич Казарский, граф Казарский[36]. Ему был семьдесят один год – достаточно для того, чтобы быть упрямым как осел и никогда не менять своих решений. Кроме того, его очень уважали в Главморштабе. На флоте вообще очень много династий, например наша, Воронцовская, насчитывает четыре поколения: военными моряками были и прадед, и дед, и отец, и я сам. Получается как в той книге… Оруэлла, кажется. Все животные равны, но некоторые из них все же равнее. Казарский до сих пор прибавлял к своим словам «-с» и терпеть не мог любое отступление от классических канонов ведения боевых действий на море. Военно-морской спецназ он считал кем-то вроде бездельников, прохлаждающихся на борту непонятно зачем, а разведчиков типа меня – еще и бесчестными бездельниками. Мое предложение как раз и подтверждало мое бесчестье – связаться с мафией для того, чтобы спасти попавшего в больницу моряка и, возможно, найти второго, похищенного.

Что на «Николае Первом», что на «Александре Колчаке» я бы нашел понимание. Проблема в том, что первый в Атлантике, второй – на ремонте и переоснащении на верфях. Я и моя группа – все равно что цыгане: нас и наше оборудование в контейнерах просто перекидывают с корабля на корабль, в зависимости от того, какой корабль находится в нужном секторе. Приходится налаживать связи с капитаном и с командующим УАГ. С Казарским мне так и не удалось это сделать.